Мой папа - плейбой

— Что смотришь?

— Да просто поверить не могу, что мне читает нотации Богдан Плейбой Связерский.

— Идиотское прозвище!

— Но, согласись, отражающее суть.

— Я просто не хочу, чтобы этот мудак причинил тебе боль!

— А я думала — он твой друг.

— Что не отменят того, что он мудак по отношению ко всем своим бабам.

— Вроде тебя?

Она его уела. Одним вопросом выбила из него все дерьмо. Он мог прикладывать сколько угодно усилий к тому, чтобы все исправить. Но это ничего… абсолютно ничего не значило. И ничего не меняло. Богдан ошибся. Просрал все еще тогда, когда, будучи восемнадцатилетним сопляком, бросил ее один на один с проблемой.

Когда вместо поддержки и внимания — просто ушел. Когда струсил до такой степени, что не смог с ней даже просто поговорить. Когда доверил этот вопрос своему агенту и нанятым им юристам.

— Да брось, Бо. Я уже взрослая девочка. Иллюзий не питаю. У меня теперь пожизненный иммунитет против таких, как ты.

Маргарита улыбнулась, поднялась с шезлонга и пошла прямиком к Марку. А он… он старался не думать о том, что с ней сделал, не гадать о том, что бы было, если бы он тогда забрал Ритку с собой, не видеть, как сворачивают шеи мужики, пялясь вслед той, которую он навсегда потерял.

Не дойдя до сына совсем немного, Марго была остановлена каким-то испашкой. Она улыбалась, что-то говорила и между делом пыталась его обойти. Но тот не давал ей прохода. Еще бы. Богдан отставил пиво и пошел Рите на выручку. Обвил рукой тонкую талию, игнорируя то, как мгновенно она напряглась в его руках, и бросил на донжуана жесткий взгляд:

— Все в порядке? — мурлыкнул ей в волосы.

Мужик отступил, затараторив на своем, им непонятном.

— В полном.

И станет еще лучше, если ты меня отпустишь.

Богдан нехотя отступил, что, наверное, было ошибкой. От ее близости и нежного, въевшегося в подкорку аромата член в его шортах заинтересованно приподнялся, и это не увидел бы разве что только слепой. Игнорируя Риткин изумленный взгляд, Богдан обошел ее по кругу и побежал к морю. Остыть. Ему нужно было остыть… Впрочем, вода была теплой, как парное молоко — не то, чтобы его план удался. Тогда Связерский решил вымотать себя физически. Быстрый кроль — это почти как бег. Здорово прочищает мозги.

У них с Измайловой был всего лишь месяц. От выпускного до драфта. И они решили выжать из этого времени максимум. Риткина мать бесилась. Богдан никогда ей не нравился. Она не считала его подходящей партией для своей дочки, и грандиозные перспективы, открывшиеся перед Связерским, нисколько не меняли её к нему отношения. Для этой женщины он оставался тем, кем, наверное, и был всегда. Неблагополучным сыном пропащих родителей.

Плевать… Им было плевать на запреты.

Богдан с замиранием сердца вспоминал то лето.