Мой папа - плейбой

— На самом деле это случилось на выпускном, так что ты не угадал…

Рита спряталась за огромным бокалом вина и сделала вид, что ее заинтересовали снующие во все сгущающихся сумерках чайки.

— Я влез туда, куда не следует? Тебе до сих пор больно?

— Не в этом дело. Просто… это не то, что я хотела бы обсуждать.

— Бо тебя бросил.

Пит не спрашивал даже, он просто констатировал факт. Рита пожала плечами и снова перевела тему.

Она не хотела об этом вспоминать. Но безобидный, в общем-то, вопрос Пита будто распорол огромный мешок, в котором хранились воспоминания из давно забытого жаркого лета.

Время неслось с неумолимой скоростью. Дни убегали, один за другим, и все, что ей хотелось, так это остановиться! Замереть в одной точке, застыв в счастье, как бабочка в янтаре.

— Я тебя совсем не узнаю! У тебя экзамены, Рита! Не поступишь, и что будешь делать?! Полы мыть пойдешь? — читала нотации мать.

— Я поступлю.

— Поступишь?! Да ты когда в последний раз билеты открывала? Не подскажешь?

— Вчера. Слушай, мам, все будет хорошо, правда.

— Не доведет тебя до добра этот Связерский! Помяни мое слово!

— Ты ничего не понимаешь.

— А ты?! Ты понимаешь, что творишь? Он уедет в свою Америку, а ты где будешь?

Рита сглотнула. Она не знала, где будет! Не знала… И будет ли вообще без него? Богдан ничего ей не обещал. Но как-то само собой разумелось, что они будут вместе. Наверное, он пообвыкнется немного, обустроится и заберет ее к себе. Никак иначе быть просто не может! Он ведь любит ее, любит! Не может не любить…

— Таскаешься с ним, как простигосподи… Позоришься, да и только."

"— Я его люблю, — устало заметила Рита.

— Вот бросит он тебя — за помощью ко мне не обращайся! Я тебя предупредила.

Рита хмыкнула, натянула на ноги балетки и, не оглядываясь, вышла за дверь. У них с матерью и так были не лучшие отношения, но в то лето все окончательно разладилось.

Поступить Маргарите все же удалось. Слава богу, экзамены прошли еще до того, как ее стало тошнить. О своей беременности она узнала всего за несколько дней до драфта, но никак не могла найти слов, чтобы рассказать обо всем Богдану. Она ужасно… ужасно волновалась.

О том, что его выбрали под общим первым номером, Связерский узнал глубокой ночью.

— Куда собралась?! Немедленно вернись!

— Мамочка, Богдана выбрали! Выбрали, понимаешь?!

— Ну, какая же та дура, Ритка! Уедет он, и думать о тебе забудет!

Рита замерла у самой двери. Медленно покачала головой:

— Не забудет, — и вышла за дверь.

Как и все более менее грандиозные события в жизни, свой драфт Связерский отметил затяжным сексуальным марафоном. О, да. Он был неутомимым изобретательным любовником… Немного грубоватым, но даже это ей нравилось.