Мой папа - плейбой

— Ад и все дьяволы! Она хороша… Если наш плейбой не созреет, клянусь, я…

— Вытри слюни, Клайв… — не дал развить мысль молодому нахалу Пит. — Не знаю, что между ними случилось в прошлом, но от них до сих пор искрит.

— Тогда какого черта ты влез? — хмыкнул тот, наблюдая за единственной оставшейся на танцполе парой, за которой, помимо него самого, следили, наверное, все присутствующие.

— Да так… Решил подбросить дровишек, чтобы дать разгореться пламени, — оскалился Пит и, оглядевшись по сторонам, добавил: — А вот и наш парень…

Богдан был зол. Очень зол! Как давно уже не был.

Попадись ему Ставински под руку, он его… Взгляд мужчины наткнулся на танцующую посреди зала парочку и замер. Твою ж ты гребаную мать! Рита… Это была она! Эти волосы, эту женственную фигуру он бы узнал из тысячи. Она как будто занималась любовью там, на танцполе… под прицелом десятков глаз. Этот танец… и танец ли? — сквозящие в нем неподдельные искренность и доверие, близость тел, медленные и чувственные движения — они пробудили в нем что-то, давно забытое. Чувства, от которых он бежал, которым не позволял завладеть собой.

Богдан сглотнул. Дернулся как-то нескладно, пошел вперед. Оттолкнул от нее бесцеремонные руки ублюдка…

— Эй! Какого черта… — возмутилась Рита, сверкая глазами. — Ты… ты что себе позволяешь, я…

Не отводя от нее глаз, Богдан блокировал удар кинувшегося на него мужика, а второй рукой пришпилил Риту к собственной, часто вздымающейся от злости и множества других чувств, груди. А потом он ее поцеловал.

Глава 9

Тысячи иголок ужалили рецепторы и устремились вниз: пронзили живот, прошлись по вмиг ослабевшим ногам, без наркоза прошивая тело ядовитыми нитями страсти.

Нос наполнил утонченный аромат Связерского. Пьянящий коктейль из необузданной ярости, секса и его изумительного парфюма. Она бы хотела сказать, что сопротивлялась наваждению, да только это было неправдой. Однажды в нем утонув — на спасение не было шансов. Руки поднялись вверх по скульптурному идеально вылепленному годами силовых тренировок прессу, его широкой груди и оплели мощную шею. Спина прогнулась, ноги чуть разошлись. Рита почти повисла на Богдане, таком сильном, таком желанном… Разгоряченная зажигательным чувственным танцем, только теперь она по-настоящему пылала.

Толпа вокруг засвистела, заулюлюкала, бросая пошлые шуточки на самых разных языках. И хоть Рита не была полиглотом, не трудно было догадаться, чему они были посвящены. Щелкнули вспышки. Или это огни светомузыки? Рита отвела губы и зажмурилась что есть сил.

— Поставь меня на пол, — прошептала она.

— Но…

— Отпусти! — повысила голос.

Связерский выполнять ее просьбу не торопился. Рита приподняла веки, но посмотреть в глаза Богдану пока не решилась.