Мой папа - плейбой

Совсем как тогда, в первый раз, Марк завизжал и запрыгал по полу так, что дом сотрясся. Но Богдан, кажется, этого даже и не заметил. Он сверлил прожигающим взглядом Риту, играя желваками на скулах.

— Если уж на то пошло, кусок дерьма — это я. Даг просто делал свою работу.

— С большим удовольствием делал.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Богдан.

— Мам… Пап… Я вы о чем вообще?

Марго проглотила готовую сорваться с губ обиду. Нет, ну, каков! Делает вид, что ничего не знает… Почти уже согласившись задержаться еще на ночь, в тот момент ей хотелось лететь от него впереди самолета.

— Да так… не бери в голову, — пробормотала Рита и, схватив тарелку, принялась выкладывать на нее яичницу.

— Но у нас все хорошо?

Рита кивнула, не найдя в себе сил на ответ. Хорошо… Сейчас уже все хорошо. А тогда… тогда она жить не хотела. Её сын, близнец Марка — умер в утробе. Рите были вынуждены вызвать роды, потому что и жизнь второго малыша оказалась под угрозой. Ей так нужна была поддержка, и она впервые! впервые после того, как действительно поняла, что Богдан ее бросил, обратилась к нему. Наплевав на собственную гордость и обещания больше никогда его не тревожить.

Из всех контактов у Риты был лишь номер его агента, через которого они решали все юридические вопросы. Передавать такую информацию через посторонних было ужасно неправильно, но у Риты не было выхода. Она позвонила — дрожащим от едва сдерживаемых слез голосом рассказала о том, что их сын умер… Умер. А жизнь второго находится под угрозой… На что она рассчитывала? Уж точно не на деньги, которые ей в очередной раз предложили. Скорее Марго не теряла наивной надежды на то, что ей будет с кем разделить потерю, боль от которой была слишком сильна. Но не случилось… Не случилось, и ладно! Только зачем же сейчас делать вид, что ему ничего не известно?! Это ведь… не по-человечески даже."

"— Ешьте, а я пойду… Мне еще нужно поработать с документами.

— А на пляж?!

Рита покачала головой и под пристальным взглядом Связерского подхватила ноутбук и пошла прочь. Ее ладони тряслись. Вырвавшаяся из-под контроля агония захлестывала. Она так явно помнила это все. Запах лекарств, свой страх, нечеловеческую боль, когда в родах что-то пошло не так… Крики акушерок, металлический лязг, с которым использованные инструменты падали в поддоны.

Кромешную тьму, в которую проваливалась, несмотря на все попытки спастись… Ей действительно нужно было поработать. А вместо этого она, свернувшись комочком, плакала, совершенно по-детски жалея себя.

Какое-то время спустя в дверь постучали.

— Мам, мы с отцом уже загрузили вещи в машину. Он просил тебе передать, чтобы ты одевалась теплее! Ночью может похолодать. Самые его красивые фотографии из Юты.