Мой папа - плейбой

Например, чаще всего фотографируют Млечный путь, но сам по себе он не особенно интересен. А вот в сочетании с заброшенной хижиной или лучиной реки, или, скажем, ущельями Гранд каньона — это совсем другое дело.

Богдан еще что-то покрутил и отошел на полшага:

— Сейчас лучше затушить костер. Искусственный свет может лишь все испортить. Да и глаз должен привыкнуть к темноте. Ничего?

Рита пожала плечами:

— Надеюсь, нас не сожрут дикие звери. Огня они все же боятся.

— Трусишка, здесь не водятся хищники… — ухмыльнулся Богдан и прежде, чем затушить костер, пошарил в багажнике, доставая ее сумку с вещами:

— Переоденься, не то замерзнешь.

Рита перехватила вещи и пошла к палатке. Фонарик на телефоне помог сориентировать в темноте, и она справилась довольно быстро. О чем Марго не догадывалась, так это о том, какие соблазнительные тени отбрасывала ее фигура, когда она переодевалась. Богдан с жадностью скользил взглядом по чуть подсвеченным стенкам палатки, не в силах отвести глаз от открывающейся ему картины. Хорошо, что их сын был поглощен совсем другим. Марк с восторгом следил в бинокль за появляющимися на небе звездами и едва не пищал от радости.

— Папа! Ты меня совсем не слышишь! Это Сириус? Посмотри!

Богдан тряхнул головой и, встав рядом с сыном, заглянул в объектив.

— Угу… Он. Ну-ка, давай-ка… на максимальной выдержке.

Высунув язык от усердия, Марк старательно щелкал кадр за кадром. У него не слишком хорошо получалось со сломанной-то рукой. Богдан улыбнулся, наблюдая за сыном, и в который раз поморщился от тянущей боли в груди. Каждый раз… каждый чертов раз, когда он на него смотрел — душа замирала.

Каким же он был дураком! Каждый восторженный взгляд Марка — ножевое ранение в грудь. Ты отказался от него. Ты отказался от него… Ты отказался… И нет себе прощения, и покоя нет.

Богдан растер лицо ладонью и, подсвечивая себе путь тонким фонариком, побрел к раскладному столику, на котором стоял большой термос с кофе. Рита вышла из палатки и нерешительно замерла в нескольких шагах от него. Богдан плеснул и ей. Протянул картонный стаканчик:

— Возьми, так быстрее согреешься.

Рита молча забрала из его рук свой кофе и отошла в сторону.

Где она и просидела ровно до тех пор, пока Марк не заклевал носом.

— Эй, дружок, иди-ка ты, наверное, отдыхай, — ухмыльнулся Богдан, глядя в осоловевшие глаза сына. — Уже ничего интересного не будет.

— Точно?

— Ага. Я еще чуток поснимаю, поменяв ракурс, но это только потому, что и сам хочу чего-нибудь пощелкать.

Малой больше не спорил и забрался в палатку. Видать, совсем умаялся за этот переполненный впечатлениями день. Богдан сунулся следом.