Мой палач. Реквием (СИ)

Вроде бы.

— Нет! Я не беременная. Вам показалось.

— Да не слушай меня, старую! Кушай на здоровье. У меня самой двое деток, вот и и подумала, с чего бы это аппетиту так разыграться с утра. Ты же как птичка кушаешь обычно, а тут все захотела попробовать. Ладно, показалось наверное, не бери в голову.

— Ага…

При этом мой аппетит как рукой снимает, и я осторожно беру чашку ароматного чая. От него отказаться не смогу точно.

— А господину Бесаеву подарок приготовила уже?

Замираю. Сегодня Маргарита разговорчива, и кажется, мне это нравится.

— Какой подарок?

— Ты не знаешь? Ой, долгий мой язык! Виктор проговорился мне, а я тебе. Извини, детка.

— А что…у Тимура день рождения?

— Да. Завтра.

Прикусываю губу. Черт. Даже не знала, и он ни слова не сказал!"

"— Спасибо, что предупредили. Я…придумаю что-то.

Что конкретно, сама пока не знаю. У меня нет своих денег. Ну, есть разве что те, которые тогда Виктор в больницу приносил. Я их не трогала все это время. Так и лежат под кроватью. Прячу их, хотела вернуть Тимуру, но не настроена я как-то разговор этот тяжелый заводить и вспоминать тот…ад.

Ладно, что-то придумаю. Тимура нет до самого вечера, поэтому у меня есть время походить по дому. Первый этаж большой и светлый, на втором спальня и кабинет. Его кабинет, где я уже была однажды. Смотрела ту страшную запись убийства, последние кадры его убитых родителей и сестренки. Убитых моим родным отцом.

Знаю, Бес хранит эту запись до сих пор, как единственное воспоминание о семье, тогда как я даже не представляю, как он вообще не сошел тогда с ума.

Булат. Его дядя не дал ему умереть, а мне…желал страшной смерти. Заслуженно. Ведь я тоже Коршунова. Я дочь своего отца.

Теперь только всеми силами молюсь, чтобы Булат отпустил Тимура, и мы просто… жили. Спокойно, тихо, затолкав обиду и страх подальше ради чего-то большего. Того самого чувства, которое проросло во мне к Бесу, и заставило просить его не оставлять меня одну.

Спустившись на первый этаж, я немного убираюсь, пока взгляд не падает на серую дверь. Знаю, она ведет в подвал, помещение, куда бы я ни за что не захотела войти снова.

Смотря на эту дверь, сдвинутся с места не могу. Я помню, что было в этом подвале. Мой самый страшный кошмар, боль и ужас, который я там пережила. Он мне снится. Не часто, но эти сны всегда такие реальные, будто я снова…снова переживаю ту боль, которую мне причинял Бес, пылая от ненависти. Ко мне.

В руке что-то жечь начинает, и я вздрагиваю от того, что меня кто-то встряхивает за плечи.

— Ася, очнись!

Поднимаю голову, и вскрикиваю. Бес. Он стоит передо мной. Такой высокий и большой. С рассекающим шрамом, проходящим через половину лица, и делающим его особенно опасным.

— Нет, нет…

— Ась, не бойся!

Капающая кровь из ладони отрезвляет, и я прихожу в себя.