Мой похититель (СИ)

Чтобы таким пацанам, которыми были мы с тобой, когда-то не пришлось идти по этому пути.

Невольно пробивает на смех.

— С твоими-то приводами? Тебя туда не пустят! Там сидят люди покрупнее нас. И цели у них совсем другие.

— Ага, — его лицо искажает гримаса ненависти. — Те самые люди, что нанимают нас для своих грязных дел!

— Вроде того, — пожимаю плечами. — В любом случае, мне это неинтересно, Ник. Я хочу убраться отсюда куда подальше.

Зверь впивается в меня своим диким, пробирающим до нутра взглядом.

— Такие как мы тоже нужны, Яр. Мы санитары общества.

Залпом допиваю виски. В голову ударяет приятное тепло, пищевод жжёт от горячительной жидкости.

— Я больше не хочу подчищать дерьмо за другими. Не хочу быть санитаром, не хочу всего этого! — обвожу взглядом раздолбанное помещение. — Я просто хочу жить. Ясно? Жить хочу!

— Бабы, — Никита недобро усмехается. — Они тащат нас на дно.

Встаю и подхожу к раковине.

— Нет, брат. Не тащат. Потому что мы с тобой, итак, на дне.

— Ладно, философ, пошли ещё выпьем, — предлагает Никита.

Вздыхаю и сажусь обратно. На душе так хреново, что хочется забытья.

Мы выпиваем бутылку вискаря на двоих, меня клонит в сон. Кладу голову на стойку бара и засыпаю.

Будит вибрация телефона.

Борясь с алкогольной сонливостью, принимаю вызов.

— Да? — гаркаю в трубку.

— Яр? Это Демид!

— Что? — язык с трудом ворочается."

"— Лера… Лера пропала!

Глава 42

Лера

Тело покрывается гусиной кожей, когда меня затаскивают в салон стоящего на дороге авто.

К горлу подкатывает тошнота, но я изо всех сил борюсь с собой. Борюсь, чтобы сдержаться. Если меня вырвет в салоне его тачки, ярость отца усилится стократ…

— Лера, — он сидит слева, притягивает меня к себе с притворной нежностью. — Дочка. Как же я беспокоился!

Дверь резко захлопывается, и бугай, что тащил сопротивляющуюся меня к машине, грузно опускается на переднее сидение.

— Отец, выпусти меня. Мне нужно… нужно… уйти! — шепчу осипшим голосом. Я знаю, что не сработает. Знаю, что он не отпустит, как бы я ни просила. Но… в глубине души мне всё ещё сложно принять всё то, что я узнала о нём от Ярослава.

Отец растил меня как подставную личность для хранения своих неправедно нажитых капиталов. Послушную куклу, на которую можно переписать часть своих активов.

В глазах помимо воли скапливаются слёзы. Боже… как же тяжело!

Я всегда знала, что отец — жестокий человек. Знала, но отчаянно верила, что меня он любит. По-своему. Своей странной, жёсткой, строгой любовью. Ведь кроме него из родственников у меня никого. Только он…

— Отпустить? — он резко разминает шею до хруста хрящей. Всегда делает так, когда приходится сдерживать ярость. — Вокруг столько опасностей, Лера! Нет-нет. Я не могу поступить так безответственно.