(Не) Сокровище капитана
Я стала пленницей опального графа, капитана пиратского корабля. Он обещал свободу в обмен на выкуп, вот только сдержит ли обещание? Ведь мой дар спас ему жизнь... Но если дело лишь в том, что я полезна — почему его намеки все более непристойны? И почему рядом с ним мое сердце бьется все чаще? Я уже не знаю, хочу ли спасаться.А, может быть, меня спасет мой редкий дар?
Но все же сознавать, что я, возможно, затягивала раны лишь для того, чтобы человек нашел свою смерть, было невыносимо.
Однако я продолжала работать, уже не торопясь, стараясь действовать больше ножом и иглой, чем магией: сил оставалось не слишком много, даром что за время, проведенное на корабле, я поняла, как не тратить их напрасно. Казалось, среди пушечных команд не осталось не пострадавших и, конечно, это было неправдой, ведь все, кто еще мог сражаться, дрались наверху. Но вокруг меня собрались одни покалеченные.
Сверху вдруг донесся торжествующий рев. Я замерла, задрав голову к потолку: кто радуется победе? Пираты? Моряки ее величества?
Снова тишина, прерываемая лишь негромкими голосами, смысла слов я не могла разобрать. А потом — возмущенный крик десятков глоток и перекрывший их голос — полный боли, но все еще властный и сильный.
— Нет! Этого — живым!
Гул, похожий на шум разъяренного пчелиного роя.
Не помня себя, я подхватилась и бросилась на верхнюю палубу.
Чтобы у самого трапа столкнуться с капитаном. Залитого кровью, покрытого ожогами и синяками его вели под руки двое матросов — тоже израненных, но пока стоящих на ногах.
А сквозь прижатые к животу пальцы Генри капля за каплей струилась кровь.
Глава 26
— Я велел тебе оставаться внизу, — прорычал Генри.
Не было времени ни пререкаться, ни оправдываться.
— Да. Потом накажешь, как сочтешь нужным. В операционную, — велела я парням, что вели его. Двинуться следом удалось не сразу, ноги, скованные страхом, отказывались слушаться, и кружилась голова.
Только бы рана оказалась неглубокой!
Но на самом деле я уже знала, что мои надежды напрасны. Иначе Генри бы не скрючило в три погибели. И не влекли бы его под руки двое, потому что ноги не держали, а колени норовили подтянуться к животу.
А значит… Значит, я не знаю, что делать!
Нет, в теории-то знаю.











