(Не) Сокровище капитана

«Жития святых — вот подобающее чтение для юной девы! Они учат вере, скромности и целомудрию!» Он шарахнул толстенным фолиантом об стол так, что бумажная пыль полетела во все стороны.

Я решительно стащила книгу с полки и уселась на диванчик у стены. Над головой что-то загремело, заставив меня подпрыгнуть. Следом раздался взрыв ругани. Я закрыла ладонями уши при первых же словах. На том корабле, что плыла я, матросы тоже сквернословили напропалую. Если бы отец знал, какие выражения в ходу и насколько тонки стенки кают на кораблях, он бы не отправил меня за море.

А может, ему уже было все равно. Он же предложил мне выбирать — яд или монастырь.

От меня отвернулись все, даже брат, который всегда поддерживал! Даже мама только вздыхала, гладила меня по голове, когда я рыдала у нее на плече, и уговаривала, как и много раз до того: «Смирись, милая. Смиряться и терпеть — наша женская доля. Батюшка очень добр к тебе, учитывая все обстоятельства».

Но разве я виновата, что родилась женщиной? Или что просто хотела любить и быть любимой?

Шмыгнув носом, я перелистнула страницы в поисках той, на которой остановилась когда-то.

Нет, уже не помню толком, нужно читать все сначала. И карты. Надо в этот раз не пролистывать карты, а как-то попытаться разобраться. Спросить у Блада? Ответит или тоже скажет, что не по женскому разуму?

Едва я вспомнила о капитане, как дверь открылась, и вошел он сам в сопровождении матроса, который тащил мой сундучок. Повинуясь начальственному жесту, матрос поставил его и вышел.

— Не слишком щедры к тебе родители, — заметил Блад. — Всего-то одно платье на смену и никаких безделушек.

Он расстегнул кафтан, бросил на один из сундуков у стены и занялся пуговицами жилета.

— Вы копались в моих вещах?! — возмутилась я.

— Ты же сама сказала, что готова отдать молитвенник. — Жилет последовал за кафтаном, и капитан взялся за галстук, распуская его. — А я предупредил, что мои парни сами все найдут.

Я моргнула, тихо ойкнув. Ни отец, ни братья не позволяли себе появляться перед женщинами дома — не считая прислуги, само собой — без жилета и галстука. Поверх которых в доме обязательно надевался халат, смотря по времени года — или узорчатый шелковый, или бархатный, а то и вовсе стеганый шерстяной.

Видеть полуодетого мужчину мне до сих пор не доводилось.

Он хочет меня оскорбить? Уравнять с прислугой?

— Но в сундуке было нижнее белье!

— И чего я, по-твоему, не знаю о дамском нижнем белье?

Прежде, чем я успела покраснеть, Блад потянул кверху рубаху. Я пискнула и зажмурилась, едва увидев кожу над поясом, перехватившим его талию. Капитан рассмеялся, и от этого негромкого смеха мурашки скользнули у меня по телу.

— Привыкай, сокровище мое.