Моя. Чужая. Беременная

– Ти-и-ише! Ты же не хочешь чтобы сюда вломился громила, которого твой мажорчик приставил, и всю правду узнал? Как, думаешь, твой Максик поступит, если узнает, кто ты на самом деле? Или он все знает и покрывает тебя?

Камушкин свободной рукой гладит меня по щеке. От этой пугающей ласки я в панике закрываю глаза.

– Нет, не знает, – шепчу, – не трогай его, он вообще ни при чем.

– А знаешь, что, Настенька, – он сильнее сжимает мою руку. – Похоже, твой мажорчик тобой дорожит. Браслетик-то не дешевый. Не сто косарей зеленых, конечно, но на первое время мне хватит.

– Нет! Не смей!"

"Я пытаюсь вырваться, но ничего не получается. Свободной рукой инстинктивно прикрываю живот. Только бы не ударил! Нельзя чтобы он ударил меня в живот!

– Не рыпайся!

Камушкин толкает меня к стене, прижимает и срывает браслет.

На миг филигранные звенья впиваются в кожу. А затем порванный браслет оказывается в кулаке Камушкина.

Я сквозь слезы смотрю на красный след, оставшийся на руке.

– Слушай сюда, – Камушкин снова склоняется надо мной, – вякнешь хоть слово своему мажору, и я сдам тебя с потрохами. Запомнила?

Я в панике киваю. Все что угодно, лишь бы он оставил меня в покое!

– Вот и умница.

Он хлопает меня по щеке и выходит за двери.

Я смотрю на следы от браслета и плачу.

Это же был подарок Макса. И плевать, что еще утром я обиделась и всерьез собиралась сбежать. Сейчас я хочу вернуть свой подарок!

* * *Вылетаю на улицу и врезаюсь в Рената. Он удерживает меня за плечи:

– С вами все в порядке? Нужен врач?

– Нет, нет, – шепчу, глотая слезы, а сама пытаюсь отыскать в толпе серую куртку.

Но Камушкин как сквозь воду провалился.

– Ася! – ко мне несется Мира.

Я нервно хватаю и прижимаю ее к себе. Девочка в ответ обнимает меня.

– Что он сделал? – спрашивает охранник.

– Кто? – недоуменно смотрю на него.

– Тот мужчина, который вышел перед вами. Вы с ним разговаривали?

Он внимательно смотрит на меня.

Надо как-то отвести его подозрения.

– Он просто немного меня напугал.

– Ладно, – Ренат продолжает смотреть. – Но мне придется доложить об инциденте. Это входит в мои обязанности.

– Да, хорошо, – густо краснею. – Давайте вернемся домой, а то мне что-то нехорошо.

Жар печет щеки. Теперь придется врать Максу. Я не смогу сказать ему правду.

И браслет жалко. Только сейчас до меня доходит, что это украшение могло быть моим пропуском в будущее. Но я все потеряла.

* * *Мне кажется, я все больше и больше запутываюсь во лжи. Не помню прошлого, но теперь знаю его – и молчу. Боюсь сказать Максу. Боюсь, что он просто вышвырнет меня. Отправит к этому Камушкину.

Я трусиха. Но я боюсь не только за себя.

Машинально поглаживаю живот.

Я боюсь за своего ребенка. Не важно, кто его отец – Камушкин или кто-то другой. Прежде всего это мой ребенок. Я его мать. Я должна о нем позаботиться...