Моя. Чужая. Беременная

Мира пытается меня развеселить. То в куклы играет рядом, делая всякие забавные сценки, то пазлы складывает, то представляет, что она балерина и певица одновременно.

Я постепенно поддаюсь ее обаянию и расслабляюсь.

Но вечером возвращается Макс, и у меня внутри все сжимается.

Едва уложив Миру, я спешу в свою комнату. Ссылаюсь на усталость и прячусь, как улитка в ракушку.

Прислушиваюсь к затихающим шагам в коридоре. Татьяна Ивановна еще после ужина ушла, Мира спит, Макс поднялся к себе.

Все, можно сходить в туалет.

Я уже давно хочу, но терпела. Боялась выйти и наткнуться на Макса. Я не выдержу, если он начнет меня расспрашивать о том, что случилось. Ведь Ренат наверняка ему все рассказал. Хорошо, что он про браслет не знает…

Осторожно толкаю дверь. Но она вдруг сама распахивается. Я едва не налетаю на Макса.

– Ой, что ты здесь делаешь? – пячусь и прячу руки за спину.

Только бы он ничего не заметил!

– Ася, ты чего? – Макс хмурится.

– Э-э-э… просто иду в туалет...

Не могу смотреть ему в глаза. Слишком стыдно.

– Ренат сказал, что ты себя плохо чувствовала.

От искреннего беспокойства на его лице мне становится еще хуже.

– Все нормально, – я пытаюсь по стеночке добраться к двери в ванну.

– Ася, – Макс делает шаг ко мне. – Я соскучился.

Его тон заставляет завибрировать во мне каждую жилку. Кусаю губы, чтобы не разреветься. Что он со мной делает? Как он может быть таким… слишком хорошим.

Макс берет меня за руки. Я цепенею, не в силах оттолкнуть его. Теплые мужские ладони ведут от локтей к запястьям и замирают.

– Все-таки сняла браслет? – он поглаживает большим пальцем мою руку. – Не понравился?

В глазах собираются слезы. Не могу соврать. Но и правду сказать не могу.

– У меня его украли.

– Что? – замирает Макс.

– Я зашла в туалет на детской площадке, – слеза стекает по щеке. – А там на меня напал какой-то мужик. Он сорвал с меня браслет.

Слезы текут еще сильней. У меня начинается истерика.

– Я сильно испугалась.

Макс обнимает меня. Крепко прижимает к себе.

– Он… – судорожно всхлипываю я. – Он… сказал, что знает меня. Он много всего говорил. Всякие ужасные вещи… и показывал фотографии. Но я его не помню. Честно! Ты мне веришь?

Приподнявшись на цыпочки, как побитая собака заглядываю ему в глаза. Мне нужно знать, что он мне верит. Это самое главное!

– Вот как, – говорит Макс изменившимся голосом. – Хорошо, я разберусь. На детской площадке есть камеры. Ну все, хватит плакать.

Но вместо этого я вырываюсь из его объятий и несусь в туалет. Еще немного – и был бы конфуз! Не хватало еще описаться перед Максом.

Там привожу себя в нормальное состояние. Только когда замираю, глядя на себя в зеркало, до меня доходит, что сказал Макс. Там есть камеры. Они записали Камушкина.