Моя любимая мачеха, или Она не твоя

Алла помогла мне, до секса я едва не взрывался, а сейчас хоть немного легче стало. — Я куплю тебе чего-нибудь красивое. После занятий проедемся по магазинам.

— Правда? — осветилась она и, забыв про синяк, бросилась мне на шею: — Спасибо, любимый! Я так рада, что мы помирились.

Я выгнул бровь: а мы ссорились? Впрочем, какая разница? Теперь я не буду один на один с Бэмби, и это оставляло надежду, что я не придушу эту голубоглазую сучку.

Глава 7. Роман

— И чего ты так её ненавидишь? — спросил меня Яр, когда мы курили на большой перемене. То есть, курил он, а я лишь составлял компанию, добровольно принимал свою долю яда под названием никотин. — Бэмби тебе ничего не сделала.

— Думаешь, если бы она мне отсосала, мы бы подружились? — саркастично хмыкнул я.

— Порой мне кажется, — серьёзно и тихо сказал друг, — Что ты всех баб ненавидишь. Это… — он помолчал и всё же спросил: — Из-за матери?

Сердце глухо бухнулось в грудь. Я нацепил на лицо циничную улыбку.

— Это из-за тебя, — пихнул его в плечо. — Ты, сука, не видишь, что я давно хочу тебя трахнуть! Крутишь перед глазами жопой, а не даёшь.

— Блять, Сабуров, — расхохотался Яр. — Ну и шуточки у тебя!

— Расслабь булки, я пошутил, — снова помрачнел я.

— А то не знаю, — фыркнул он и обнял меня за шею, будто пытаясь задушить, — Это и бесит!

Хохоча и пихаясь, мы ещё простояли несколько минут. И это было самое спокойное время за день. Но скоро придётся ехать к дому Солнцевых и забирать мою будущую мачеху, везти её по магазинам, и от этого хотелось повеситься.

По окончанию пары я спустился к машине и, усевшись, газанул так, что народ разбежался с криками. В голове было пусто, а в груди противно давило. Я старался не думать о предстоящем мучении, пройти через это и забыть. Надо переехать в городскую квартиру и больше не возвращаться в дом отца. Чтобы не видеть эту шлюху.

Как там говорят? С глаз долой…

Зазвонил телефон.

— Да, — прижал трубку к уху.

— Сабуров! — заверещала Алла. — Ты обещал мне…

Я отключился. Блять! Совсем забыл. Жаль, с Аллой мне было бы проще. И чего я так спешил? Вроде не опаздываю. Но всё равно жал на педаль газа, игнорируя возмущённые гудки. С каждым километром становилось труднее дышать, я не мог её видеть, не мог встретиться взглядом, но лишь сильнее сжимал челюсти. Как только зубы не раскрошились? Челюсть уже ныла.

Можно ли ненавидеть сильнее?

«За что?», — спросил меня Яромир. Хер знает, я просто дышу этой ненавистью с того самого момента, как увидел кусочек кружева в разрезе её чёрного платья. С той секунды я спятил. И мне было похер, почему.

— Здравствуй… те…"

"Я стоял, как идиот, перед её домом, а Милена открыто мне улыбалась. Я же только и мог думать о том, как глубоко она сможет принять в рот мой член. Безумие.