Если твой босс... монстр!

Пыль уже с сотню годочков, как в обоих мирах запрещена. А определить можно. Чего ж не определить? Расы, максимально схожие с вами, людьми, отличающиеся только наличием магии, обретают могущество. Остальные обречены на смерть, даже такие сильные, как оборотни, эльфы, гномы, драконы. Больше всего лунная пыль подходит ведьмам. Если бы они выжили, сейчас были бы самым влиятельным племенем. Но увы… К сожалению, выиграли от всей этой грязной истории только маги. Причем, высшие."

"«Подельница» замолчала, на этот раз давая мне возможность задать вопрос. Чем я и воспользовалась.

— У магов от лунной пыли тоже временно сила увеличивается?

— Конечно, временно. Пыль, она же как топливо. Израсходовал потенциал, и нет его, — подтвердила мою догадку Мура.

А я вдруг вспомнила сегодняшнего эльфа. Если рассудить, то в его смерти есть доля и моей вины, хотя бы как носителя этой самой лунной пыли.

— Проблема в том, что могущество высших не пошатнулось, хотя ввоз лунного «наркотика» из вашего мира давно запрещен. Варианта тут два: либо у родов большие запасы пыли скопились, либо есть неучтенный канал. Второе вероятнее, иначе твой оборотень так не прыгал бы, — подытожила собеседница.

— Он не мой.

— Ну, это пока. Жизнь коротка, хоть и кажется длинной. Спеши жить, а то не успеешь, — загадочно выдали мне в ответ.

— Слушай, Мур, а почему магов, пользующихся лунной пылью, не могут вычислить по розовой радужке?

— Так она у них и не розовеет. Цвет глаз меняется только у тех, кому пыль категорически не подходит.

— И они об этом знают?

— Разумеется, знают. Как не знать.

— Зачем же продолжают употреблять эту дрянь, если рано или поздно умрут от нее?

— Рано или поздно все умрут, — совершенно резонно парировала Мура. — Естественно, все хотят, чтоб поздно. Но вспышки могущества и эйфория столь высоки, что отказаться от пыли просто невозможно. Со временем организм привыкает, начинается физическая боль, которую не снять никакими заклинаниями, только новой дозой. Потом розовый оттенок радужки сменяется ярко-красным, а когда он становится бордовым, наступает смерть.

— Но у эльфа радужка была розовой. Это ведь не последняя стадия, а он все равно погиб.

— Вот и я говорю: замочили парнишку.

— Ну что за жаргон у тебя, — покачала я головой. Ладно, бог с ними, со словами. Главное, к каким выводам мы пришли. — Значит, эльфа убили…

— А то как же? Как есть, убили. Я даже знаю, почему, — проскрипела книга и загадочно притихла.

— И почему же? — не стала я ее разочаровывать.

— Евка, Евка… Давай рассуждать. Оборотень твой все каналы ввоза пыли перекрыл, так?

— Он не мой, — повторила упрямо.

— Хорошо. Не твой оборотень все каналы ввоза перекрыл.