Моя любой ценой

Даже не понимаю, что открываю для него сейчас свою шею, не думаю, как выгляжу.

Он тут же впивается раскаленными губами в мою шею, сдавливая, выкручивая вверх сосок.

И я стону уже в голос, не замечая, как впиваюсь ногтями в его плечи…

Черт! Что он делает? Он доводит меня до какого-то ненормального безумия! С которым я просто не могу справиться, не могу бороться!

Рука опускается ниже, крепко сдавливает мою ягодицу, заставляя вскрикнуть.

Влад забрасывает мою ногу себе на бедро, с силой вжимается, не прекращая терзать губами мою шею.

Я распахнутая перед ним. Совершенно. Полностью.

В нежные складочки впивается каменная, невероятно огромная выпуклость, растирая их тканью брюк

Резкий рывок, - и вот его губы уже захватывают мои. Терзают, клеймя, выбивая остатки сознания жадным, властным, опаляющим и совершенно подчиняющим себе поцелуем. Он порабощает мою волю, не позволяя удержать на ногах.

Глава 29

Сминает и покоряет, заставляя лишь откинуть голову и сдаться, раскрыться навстречу этому непостижимому напору.

Мои пальцы на его плечах слабеют, повисают совсем безвольно, голова начинает кружиться…

Перед глазами выстреливает вспышка, когда он резко прижимает пальцем мой клитор.

– Ах! – только и могу, что выкрикнуть прямо в его губы.

Это безумие. Это пожар внутри, в котором я сейчас, немедленно сгорю!

Больше нет ничего. Ни памяти, ни силы воли. Ни сознания.

Яркая лампочка, что сигналила про опасность, внутри меня вспыхнула в последний раз и окончательно погасла.

Я готова сдаться. Я уже сдалась и сама еще шире распахиваюсь ему навстречу, поддаюсь, отодвигая ногу в сторону…

Он резко отстраняется, прямо тогда, когда я уже полностью в его власти.

Все тело обдает холодом. Ледяной волной.

– Не передумала? – бархат голоса бьет по венам, разгоняясь где-то внутри меня. – Я все еще могу тебя отпустить, Дааашааа.

Только закрываю глаза, мотая головой из стороны в сторону.

Зачем? Зачем он дает мне этот выбор, которого на самом деле нет?

Я ведь все уже решила… И то безумие, которое происходит с моим телом сейчас, не имеет никакого отношения к этому здравому, единственно верному решению!

Другого не могло быть… Не могло…

И все же? Почему он спрашивает?

Сквозь невероятный дурман, что затмил все в моей голове, начинают прорываться здравые мысли, хоть и с трудом.