Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Тысячу раз прокляла себя за то, что не согласилась выйти за него замуж, а этот мужлан больше и не предлагает. Словно его-то всё более чем устраивает.

Отказываясь, я представляла себе всё иначе. Усмехаюсь горько.

А как ты думала, Алиева?

Что Громов будет верным псом сидеть под твоей дверью и скулить нараспев предложение руки и сердца дважды в день?..

Я же знаю его как свои пять пальцев. Не будет он этого делать. Выслушал, принял мою точку зрения… Я ведь видела, что его собственнической, эгоистичной натуре было непросто, но он справился и больше не напоминает об этом.

К моему сожалению…

С раздражением отбрасываю тряпку.

— Эй, — хватает Мирон меня за руку и привлекает к себе.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь отодвинуться.

— Я грязная.

— Я уже тоже, — кивает на свою перемазанную синей краской футболку, и я расслабляюсь. — Я тебя грязной люблю ещё больше, — многозначительно смотрит на то, как вздымается моя грудь.

Закидываю руки на его плечи и уставляюсь в прозрачные глаза, словно желая разобраться в том, что там, за ними творится. О чём он думает? Зачем так делает?

— Ну, что с тобой, девочка моя?

Мирон доверчиво упирается мне в щеку лбом и тяжело вздыхает, обнимает ещё крепче.

— Я так ждал этих выходных. А ты будто бы не рада.

Морщусь от хлынувших в сердце чувств и не выдерживаю…

Отклоняюсь, чтобы дотронуться до его губ своими губами и вложить в поцелуй всю безграничную тоску. Каждая ночь без него — адская боль. Душа словно наизнанку выворачивается.

Пока у Мирона не началась эпопея с Москвой, мы часто ночевали у него в студии… Дурачились, вместе готовили завтраки и ужины, бесились, целовались и занимались сумасшедшим сексом, там где придётся.

Он… показал мне, что секс — это что-то про любовь… Нежное, иногда дикое и необузданное, но всегда личное… Понятное только нам двоим.

Мирон подхватывает меня под ягодицами и помогает обвить его талию ногами.

— Куда? — возмущённо вскрикиваю, когда его рука забирается под комбинезон и поглаживает кожу через тонкие трусы.

— Я закрыл дверь, — смеётся он и усаживает меня на комод, сбивая с него крышки от красок.

Быстро скидывает лямки с плеч и сдвинув топ, сжимает заострённые соски.

— Мир… — шепчу, кусая губы. — Хочу тебя. Давай скорее.

— Сейчас всё будет, любимая.

На секунду отстраняется, извлекает из кармана джинсов презерватив, и я раздражённо закатываю глаза. Он так следит за защитой, что есть ощущение — просто не хочет детей. Сейчас или вообще от меня?..

Ужасно интересно, а спросить я не решаюсь, потому что боюсь ответа.

Возбуждение захватывает все мои мысли, поэтому нетерпеливо наблюдаю, как Мирон справляется с ширинкой и растягивает латекс по всей длине члена, а затем снова обращает внимание на меня. Облизывается как кот на сметану.