Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Сначала на его лице мелькает досада, а затем оно на долю секунды становится другим: злым и чужим.

Словно я виновата, что только ленивый на этой неделе не скинул мне его фото, красующееся в аккаунте Миловановой.

— А тебе нужен мужик, который будет оправдываться? — спрашивает грубовато.

Закатываю раздражённо глаза.

— Ммм, — тяну, покрепче вжимаясь в сильное тело. Он всё ещё во мне и это… противоестественно — препираться в таком состоянии.

Мы что, ругаться собрались? Из-за его бывшей девушки?

Верю ли я, что он мне изменяет? Конечно, нет. Иначе зачем всё это? Если бы Громов хотел быть с Ладой, он бы не сорвался зимой в Москву, чтобы расстаться.

— И как посидели? — спрашиваю излишне спокойно.

— Блядь, я ни с кем не сидел. Это вышло случайно.

— Ясно, — произношу тихо. — Поставь меня на пол. Пожалуйста.

Прозрачные глаза темнеют. Жаль, что на этот раз не от страсти и мне вдруг становится холодно, когда я действительно оказываюсь на полу.

— Спасибо.

Натягиваю трусы и комбинезон, поправляю топ. Украдкой наблюдаю, как Мирон приводит себя в порядок и уходит в ванную, из которой доносится шум воды.

— Есть хочу, я с аэропорта сразу сюда, — говорит он отстранённо, когда заходит в комнату обратно.

— Хорошо, — пожимаю плечами.

Мою быстро руки от краски, и мы спускаемся в столовую.

— Добрый день, — здоровается Мир с мамой и папой.

Я неловко улыбаюсь. Надеюсь, мы вели себя тихо.

— Добрый, — отвечает папа, осматривая наш внешний вид, и обращается ко мне: — Ты уверена, что разукрашиваешь только стену?

— Стену, пап, — смеюсь и отправляюсь на примыкающую к столовой кухню, чтобы раздобыть еды для человека, который встретился в московском ресторане со своей бывшей девушкой и забыл предупредить об этом меня.

— Я просто под горячую руку попал, — серьёзно произносит Мирон и я чувствую на себе короткий внимательный взгляд.

— Ну-ну, — проговаривает папа.

— А как дела у Юли? — вступает в разговор мама, которая покачивает детскую люльку, размещенную на специальной подставке.

— Уже лучше.

— Из комнаты выходит? — поворачиваюсь к родным. — Я забегала на неделе, она отказалась со мной разговаривать.

Снова испытываю волнение за эту девчонку — «оторви и выбрось». Ух и понервничали мы все на прошлой неделе.

— Нет пока, — отвечает Мирон мне, но упорно смотрит на мою маму."

"Опускаю глаза.

Обиделся.

Из-за того, что не доверяю? Или на самом деле есть что скрывать?

— Бедная наша девочка, — проговаривает мама. — Если бы не Лев…

— Какой чудесный человек, — иронично отпускает Громов и наконец-то смотрит на меня.

Неловко улыбаюсь и выставляю на поднос тарелку с супом и блюдо с бутербродами и салатом.