Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Я так не хотела идти на этот приём, что Громов стал отличным предлогом для отказа Демидову. Правда, я трусливо написала, что плохо себя чувствую, а Лев пожелал поскорее выздоравливать и сообщил, что позвонит вечером.

Ощущаю себя ужасной обманщицей, недостойной такого классного парня.

В прихожей натягиваю короткий блестящий дутый пуховик и серебристые угги.

— Мы в область едем… По зимней трассе, — Мирон отводит взгляд от экрана телефона и недовольно изучает мои ноги. — Чё ты вырядилась как на фотосессию?!

— Мы ведь на машине…

— Это дорога, Карамелина. Машина может сломаться.

Невозмутимо укладываю рюкзак себе на колени и поворачиваюсь к Громову:

— Даже БМВ?..

Играю бровями.

Мир посмеиваясь заводит автомобиль и выруливает на дорогу.

— Даже БМВ ломается. Это всего лишь вещь. Но понадёжнее будет чем…

— Только попробуй, — предупреждаю с серьёзным лицом.

— Чем корейцы, — договаривает он благоразумно.

— Спасибо.

Наш посёлок находится практически на выезде из города, поэтому мы довольно быстро оказываемся на трассе. Мирон устраивается в правый ряд и заметно расслабившись, немного съезжает в кресле, расставляя ноги.

Периодически бросает на меня многозначительные взгляды.

— Рассказывай давай, — говорит тихо.

Забираю воздух в лёгкие. Я ждала. Боже. Из меня как из табакерки тут же сыпется:

— Всё началось в Новый год…

— Пфф… так давно?!

— Да. Мне пришло сообщение с анонимного номера. Поздравили с праздником, обозвали овцой и посоветовали крепиться, потому что год будет для меня тяжёлым.

Безукоризненные черты лица ломаются, но это всё равно красиво. Любуюсь.

— Пиздец. И чё ты молчала, дурочка моя?

— Перестань, — стону.

 — Я тебе рассказываю ни для того, чтобы выслушивать нотации.

Мирон враз становится серьёзнее.

— Продолжай.

— Потом мне пришло видео из клуба, — закусываю губу.

— Какое?

— С Офицеровым, — смущаюсь. — Из випки. Помнишь?

— С удовольствием бы забыл, — выплёвывает он.

— Почему? — хмурюсь.

— Не бери в голову. Видео… — почёсывает подбородок двумя пальцами. — Там же не было камер. Я проверял.

— Не было, — киваю. — Значит, кто-то снимал. За шторой у стены.

Моё лицо заливается краской.

— Это уже интереснее и было не так давно.

Сгоняю завтра в клуб, чтобы просмотреть видеозаписи из тамбура и зала. Может, будет видно, кто заходил в випку перед вами.

— Спасибо.

Минут десять едем в полнейшей тишине. Кажется, Громов и думать забыл про мои проблемы, но я уверена, что он обмозговывает обрушившуюся на него информацию."

"— Я так понимаю, это шантаж? — хмурится Мирон, поглядывая в зеркало заднего вида. — Что тебе надо было сделать?

— Завалить зачёт, — произношу еле слышно.

— И ты пошла на поводу у шантажиста? — взбешено восклицает.