Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Морщится, когда видит что-то на экране и тут же его отключает.

Вырубает свет.

— Подвинься, — слышу над собой в темноте.

Я молча предоставляю ему место, а когда пытаюсь отвернуться, он притягивает меня на своё плечо и гладит по голове.

— Прости, — бормочет.

Задерживаю дыхание, пытаясь справиться с шарахающим пульсом. В ушах будто море шумит.

— Ты правильно сделала, что послала. Я козёл. В последнее время… немного не в себе.

— Что-то случилось? — переживаю.

— Пфф… Случилось, конечно.

— Что? — приподнимаю голову.

Он молчит.

Не хочет делиться, понимаю.

Так бывает.

— Спасибо тебе, — вздыхаю наконец-то полной грудью и… улыбаюсь.

Улыбаюсь!

— За что?

— Просто за то, что был в моей жизни, — произношу тихо, грудь подо мной отчётливо содрогается. — И есть, конечно. Действительно, спасибо, Мир. Я тебя никогда не забуду.

— Я не умираю пока, — ворчит.

— Нет, конечно, — легонько бью по плечу. — Дурак, что ли.

— Тогда к чему это всё?

— Не знаю, — смеюсь. — Захотелось вдруг сказать.

Оба затихаем.

На какое-то время проваливаемся в сон. В его руках так тепло, что хочется продлить эту ночь как можно дольше.

Практически засыпаю и резко открываю глаза, когда чувствую касание.

Не может быть…

Поцелуй слабый. Практически невесомый.

Мирон гладит губами уголок моего рта, зафиксировав рукой затылок.

Внутренне сгораю от самообмана. Сжимаю зубы покрепче, не давая ему продвинуться.

Не-ет.

Наверное, думает, что Ладу целует… А я не признаюсь. Ворую капельку Громова для себя. Непорядочно это. Подло.

Направляю ладони в тёплую грудь и пытаюсь отодвинуться.

— Мир, — шепчу, уворачиваясь от настойчивых губ.

Не помогает.

— Мирон, — чуть громче.

Длинные ресницы разлепляются, а прозрачные глаза медленно выплывают из сна и, казалось бы, меня должны из него забрать, но хватка мужской руки в волосах ни на секунду не ослабевает.

Медленно приходя в себя, мучитель кружит взглядом по моему лицу, в итоге концентрируясь на горящих губах.

— Не надо… Лада…

Сама не в силах, так пусть хоть он прекратит эту пытку, вспомнив о своей девушке.

А я? Боже. Совсем забыла про Демидова…

— И Лёва… — нервно облизываю губы.

Всё это производит обратный вау-эффект.

Бесцветная радужка в секунду покрывается ледяной коркой, а Мирон Громов уже осознанно напада́ет, чтобы поцеловать именно меня.

И, чёрт возьми, я не могу этому сопротивляться…

Глава 28. Безусловная Мия…

Сердце стучит как сумасшедшее.

С каждым новым стуком… здравый смысл всё дальше. С каждым новым стуком… становится всё жарче и невыносимее.

Я столько об этом мечтала…

Представляла…

Что когда это наконец-то случается и Громов впервые в нашей жизни переходит очерченную им же границу я… опустошена.