Моя невыносимая

Видимо, слабительное начинает действовать.

— Где у вас здесь… — Смотрит на дверь.

— Ближе к выходу. Предпоследняя дверь справа, — тяжело выдыхаю я и присаживаюсь на край стола.

Эльдар молча разворачивается и очень быстро выходит в коридор."

"Спустя сорок минут я подхожу к уборной и вижу небольшое столпотворение. Под дверью мужского туалета стоят два официанта и работник кухни. Увидев меня, они замолкают и отходят в сторону.

Стучусь в дверь и громко спрашиваю:

— Жив?

— Да.

Подает голос — значит, жив.

Присаживаюсь на корточки и проталкиваю под дверь пластинку с пробиотиками:

— Выпей две таблетки и приведи себя в порядок.

Тебя на кухне ждет переучет и целебный чай. И это… не воюй со мной, мальчик. Все равно проиграешь. — Поднимаюсь под недоумевающими взглядами сотрудников. — Что смотрите?

Они начинают тушеваться.

— Нам это, туда надо, — говорит один из официантов.

— Очень, — добавляет второй.

— У нас что, больше уборных нет? — повышаю голос. — Сходите в тот, что на цокольном этаже, возле комнаты охраны. Ну как дети, ей-богу!

Ребята ретируются, а я иду в сторону бара. Мне надо небольшое ведерко кофе. Чувствую, что сегодня будет очень тяжелый день.

4

Валерия

Наш мужской клуб — это элитное заведение. Членство в нем стоит для его клиентов многих нолей. И поэтому приходится держать марку. А для этого необходимо держать сотрудников в ежовых рукавицах. В нашем штате их чуть больше сотни, начиная охранниками, заканчивая садовником. Я всегда стараюсь руководить по принципу «хорошо работаем — хорошо зарабатываем». А то, что нас с первого раза не учит — бьет по карману. Возможно, это немного жестко, но зато честно и справедливо.

Когда на кухне появляется наш шеф-повар Аркадий Викторович, он же «Пестик» — это его так ласково прозвали подчиненные — начинается настоящий разбор полетов.

Все одновременно замолкают и усердно слушают замечания. Каждый в свой адрес.

— Виталик, — окликаю помощника нашего Пестика. — Подойди сюда.

Парень нехотя переставляет ноги.

— Это что? — Показываю на засохший жир.

— Вытяжка, — устало вздыхает он.

Он что, издевается надо мной?

— Я понимаю. Рядом что? — Тычу пальцем на пятно.

— Сейчас вытру. — И со скорбью всего еврейского народа на своем лице он разворачивается и идет за тряпкой.

Что за люди? Пока пальцем не ткнешь, ничего делать не хотят. Проверяю плиту. Замечаю, что за ней валяется силиконовая лопатка. Наклоняюсь и тянусь рукой. Хочу достать ее.

— Вот это станок, — слышу голос Эльдара за своей, кхм, спиной. Я, конечно, понимаю, что сейчас нахожусь в пикантной позе и станок у меня ничего, но это не дает ему никакого права говорить об этом так громко. Тем более что он далеко не в лучшем положении здесь.

Щеки заливает краской. Понимаю, что это слышала почти вся кухня.