Моя невыносимая

— Мы с тобой слишком разные, — каждое слово дается с трудом. Еще секунда и я не выдержу. На глаза накатывают слезы, но я держусь. Смотрю на него не моргая, чтобы не разреветься. Не хочу, чтобы он знал, как мне сейчас больно.

— Как скажешь, — резко отвечает он. Он хмур. На его щеках зло играют желваки.

— Извини, — я поднимаюсь на ноги и быстро выхожу за дверь. Несусь куда глаза глядят. Мне все равно где сейчас оказаться. Лишь бы подальше от сюда.

Черт! Побольнее кусаю свою ладонь. Мне надо перебить душевную боль физической. Хочется заорать, но я лишь сильнее зажимаю зубами кожу.

Я сильная. Я справлюсь. Всхлипываю и начинаю давиться слезами.

Эльдар

— Что это значит? — дрожащими губами шепчет сестра и прижимается к моей руке, ища защита и поддержки.

— Это значит, что ты свободна.

Казалось бы, я должен сейчас радоваться вместе с ней. Но мысли мои сейчас на втором этаже. Надо бы найти тетку и спросить, как там Лера.

— О, Аллах! — она поднимает руки к небу и начинает улыбаться.

— Не радуйся так открыто. Изображай горе, — одергиваю ее и пробегаюсь глазами по гостям.

— Да. Прости, — сбивчиво отвечает.

Глаза цепляются за знакомую фигуру.

Вижу, как между столами промелькнула Мадина.

— Амина, послушай меня внимательно. Ты сейчас спокойно соберёшься и поедешь с женщинами домой. А вечером я приеду домой, и мы с тобой спокойно поговорим. Поняла?

— Поняла, — кивает и стирает рукой выступившие, я так понимаю от радости, слезы. С одной стороны, это — харам. Но в ее случае милость Аллаха. Потому, как лучше уж быть вдовой, чем женой этого старого извращенца.

Я иду в сторону стола, за которым сидит семья Мадины. Вижу, как они собираются покинуть ресторан. Ее муж и двое сыновей.

В свое время тетке посчастливилось выйти замуж за адекватного мусульманина. Он разрешил ей выучится на врача и даже работать. У них, в отличие от нас, прекрасная и счастливая семья.

— Мадина, — окликаю тетку и подхожу ближе. — Как там Валерия? — чувствую, как сердце болезненно бьется о ребра. Да. У мужиков тоже иногда так случается. Когда они волнуются не только за себя.

— Твоя начальница уехала домой, — отвечает и набрасывает на плечи палантин.

— Как уехала? Когда? — прячу руки в карманы, потому что чувствую, как начинается нервный тремор.

— На такси. Минут пятнадцать назад.

— Как она себя чувствовала?"

"— Ей полегчало, — отвечает и окидывает меня своим внимательным, зорким глазом. — Эльдар, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне сказать? — прищуривает она глаза и начинает всматриваться в мое лицо.

— Нет. А должен?

Тетка берет меня под руку и отводит в сторону. Подальше от посторонних ушей.

— Ты же понимаешь, что она старше тебя, — заговорщицки шепчет она.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — пытаюсь делать равнодушный вид.

— Не притворяйся.