Моя незнакомая жизнь

В центре города есть девятиэтажка, пойду туда, и уж там-то все получится без осечки. А сейчас надо открыть дверь, потому что кто-то пришел.

– Ань, я тебе кассету принес.

Валька. Как же не вовремя. Ничего, скоро все это прекратится.

– Спасибо.

– Тебе понравится. Можно войти?

– Ты уже вошел."

"Я не хочу с ним говорить. К тому же Терновой, кажется, пьян, а когда он такой, то делается совсем дураком, и я этого не терплю.

– Ты одна дома?

– Пока одна. Скоро мама должна прийти с работы.

– Значит, время есть… – Валька вдруг прижимает меня к стене. – Ань, ну не надо кочевряжиться. Не строй из себя целку, ты же спишь с Игорем. Дай и мне по старой дружбе.

– Ты пьян.

– Есть немного. Но трезвый не сказал бы тебе этого, а сейчас скажу. Я могу трахаться лучше, чем Игорь, ты не знаешь, что теряешь.

– Иди к тем, кто это оценит. Проваливай. Не то…

– Не то – что? Скажешь, что я тебя изнасиловал? Так сама меня впустила, тебя же шлюхой назовут. Ань, мы здесь одни. Все будет по-тихому. Один раз, и все, дружим дальше.

– Ты спятил, иди проспись.

– Спятил? Да, наверное, спятил, раз готов на все, чтобы ты бросила Игоря и была со мной. Но если я не могу быть с тобой так, значит, возьму на своих условиях. Ань, давай не будем все усложнять. Один раз, просто не сопротивляйся.

– Валь, зачем?

– Да затем, что люблю тебя, блин! И хочу, чтобы у меня было это воспоминание. Прошу тебя! Никто ничего не узнает, тем более Игорь. Клянусь, больше не заведу такой разговор, но один раз ты будешь моей.

Чуть отстранившись, Валентин стаскивает с меня кофточку. И тут я словно просыпаюсь. Вот кого я убью, чтобы успокоиться. Или он убьет меня.

– Нет. Проваливай.

Я упираюсь кулаками в его грудь. Но он сжимает меня крепче, его руки безжалостно сдирают одежду, которая трещит по швам. Вцепляюсь ногтями ему в его лицо, Валька от неожиданности отшатывается и наносит удар – короткий, сильный. Кровь такая соленая… Потом бросает меня на пол как тряпичную куклу, а в груди у меня разрастается боль. Наваливается сверху, но я сопротивляюсь, как могу. Не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне после Игоря! Но Терновому нет до этого дела, и он снова бьет меня – аж в глазах темнеет. Я проваливаюсь во мрак, успевая почувствовать, как что-то врывается в меня так резко, словно ножом ударили, и я кричу, а Валька закрывает мне ладонью рот. И вдруг кто-то отрывает его от меня. Дядя Ваня, наш сосед справа. Наверное, я снова не заперла дверь…

– Она приходит в себя.

Больничная палата маленькая и светлая. Заплаканная мама, Надежда Гавриловна бледная и как-то враз постаревшая.

– Анечка, ты как?

Не знаю. Мне все равно. Игоря нет, и меня тоже нет. Я не хочу разговаривать, потому что нет больше моего любимого, он умер у меня на руках, и я умерла с ним.