Моя незнакомая жизнь

А вам не приходило в голову, что когда девушку в шестнадцать лет насилует лучший друг, которого она считала братом, то воспоминание об этом не слишком ее согревает? Вы не подумали, что я тогда хотела убежать от всего мира, а больше всего – от себя, поскольку с такими воспоминаниями просто невозможно жить? Я не умерла, по крайней мере, физически, но сменила имя, чтобы стать другим человеком, а вы так радовались, читая здесь старое дело. Чему вы радовались? Или вам просто нравится причинять людям боль, возрождая в их памяти самые страшные моменты их жизни?

– Рита Витальевна, вы все неправильно поняли.

– Разве? – Андрей тяжело поднялся с кресла и отодвинул меня в сторону. – Если у вас есть вопросы к моей клиентке, советую вам задать их сейчас. Со своей стороны я обещаю, что сегодня же составлю жалобу на ваши действия. У вас нет ни малейшего повода подозревать мою клиентку в причастности к убийству Борецкого и Абрамова, как и в покушении на Марину Полищук. Итак, у вас есть

настоящиевопросы?

– Пока никаких, но со временем, я уверен, они появятся. Прошу вас, Рита Витальевна, никуда не уезжать из города.

– Вы не можете этого требовать, поскольку моя клиентка не является подозреваемой.

– Это моя личная просьба.

– Вы, Юрий Владимирович, только что утратили право на личные просьбы. Теперь будем все делать четко по закону. А процедура вам известна.

– Ну, смотрите. Не было бы хуже.

– Не будет, я позабочусь. – Андрей разозлен не на шутку, хотя прокурорский этого не видит. Но он не знает Андрея так, как я. – Юрий Владимирович, все документы по делу мной изучены. По моему мнению, самое время вам преуспеть в поисках госпожи Литовченко.

– Не учите меня делать свою работу! Ищем мы ее, ищем!

Вот теперь я вижу, что и Гайдей в ярости.

Ну да, пришел сюда в надежде половить рыбку в мутной воде, а получил по носу. Но больше всего он рассержен из-за того, что никак не найдет тощую сучонку Нину.

Кто-то сует мне в руки горячую чашку, которая пахнет чаем. Я не хочу чаю. Я вообще ничего не хочу. Пусть лучше все уйдут из моего дома. Мне надо убраться в комнатах и немного подумать, а потом я сама найду Литовченко, и тогда ей придется пенять на себя.

За окном тоскливо падает снег. Какая же нынче отвратительно снежная зима, да еще с жуткими морозами.

Я теплолюбивое растение, холод причиняет мне боль. Так хочется, чтобы уже было лето. Все станут исходить потоками пота и жаловаться, а я сяду на солнышке и буду греться, и мне будет очень хорошо. А от осознания факта, что остальным плохо, еще лучше. Но до лета надо дожить, а если на меня продолжат охотиться в том же темпе, лето для меня под большим вопросом. Теперь вот еще Андрей с Наткой станут меня презирать…

Натка обнимает меня и прижимает к себе, всхлипывая.