Моя незнакомая жизнь

 – Игорь вынимает из рюкзака лопатку и эсэсовский нож, найденный в Ракитном, и делает шаг в сторону открытых ворот. – Ты тоже возьми лопатку.

– Зачем?

– Ань, мы никогда себе не простим, если не пойдем сейчас туда.

– А пойдем – тоже пожалеем.

– Если жалеть придется в любом случае, то пусть хоть польза какая-то будет.

Конечно, он прав, но мне все равно не хочется лезть в бункер. Я боюсь того, что могу там увидеть, боюсь старика. Я хочу домой, в бабушкин двор, заросший травой и вишняком, с качелями и колодцем. Все это кажется мне страшно далеким, почти нереальным.

Так странно, что каких-то три часа назад мы были там, и я тискала толстого рыжего кота Мурзика, бабушка мыла банки для консервации, а дедушка собирался идти за травой для кроликов. Вот так иногда меняется жизнь – за какие-то минуты становится другой, безвозвратно и страшно.

– Ань, если не хочешь, оставайся здесь. Я понимаю, ты все-таки… девочка. Что вынесу – поделим пополам, по-честному.

– Не мели ерунды! Собрались, значит, пойдем. Выдумал тоже – девочка…

Мало ли что может случиться, что я тогда стану делать? Нет, вдвоем влипли в эту историю, значит, так тому и быть.

– Ты уверена?

– До вечера тут рассиживаться станем? Идем.

Мы ступаем на бетонную дорожку. Она выглядит как новая, только мусор нападал, когда плита поднималась. Внутри горит свет – неяркий. Или так кажется после летнего дня? Прямо у входа в луже крови старик. Кепка слетела с его головы, штормовка расстегнута, клетчатая рубашка выбилась из-под ремня. Голова вывернута так неестественно, что сразу понятно – он мертв, и я чувствую облегчение. Я очень боялась старика, и то, что тот умер, меня радует.

Запах уже рассеялся, но не совсем.

Наши глаза привыкли к освещению, которое льется из круглых светильников, расположенных по периметру огромного квадратного помещения. Слева стоят три танка и какой-то автомобиль, накрытые брезентом. Дальше, возле стены, штабелями ящики, еще дальше – рельсы, четыре вагонетки, загруженные чем-то и тоже прикрытые зеленым брезентом.

– Собирались вывезти, да не успели.

Игорь заглядывает в вагонетку. Опять же ящики, только металлические, опломбированные. Явно тяжелые. В них, наверное, что-нибудь интересное.

– Не смотри туда! – предупреждает мой друг.

Но я уже увидела. Пыталась не смотреть, а голова как-то сама собой повернулась. Справа, у самой стены, где нет ни техники, ни ящиков, громоздятся тела. Похоже, не один десяток. Они мумифицировались – видимо, в бункере и правда хорошая вентиляция. А сколько же их в шахте, о которой говорил старик?

Страх как-то сразу покинул меня. Я должна увидеть все, чтобы запомнить. Навсегда запомнить их. Это все, что я могу для них сделать.

Игорь идет рядом. Думаю, он тоже не боится.