Моя пушистая проблема

Он не помнил, о чем они говорили. Сколько пили, как танцевали. Хищный инстинкт завладел телом полностью, отшибая мозги похлеще, чем в юности.

Мягкие простыни отдельного номера. Её мерцающая нежная кожа. Маленькая, нежная, такая человечная… и забивающий ноздри притягательный запах. Ловушка для пчел. Или для волков? Медовая.

Она обнимала его за шею, что-то тихо шепча, царапала своими короткими тонкими коготками, заставляя тело исходить сладкой дрожью.

Десны так и чесались выпустить клыки и, наконец, отметить её. Заклеймить, чтобы никто и взглянуть не смог. Но в тот момент он ещё смог сдержаться.

Смог, когда ласкал её — дрожащую от их обоюдного сумасшествия, жадную до его объятий маленькую хищницу. Смог, когда слился с ней воедино, невыносимо необходимой, ещё не знавшей мужчин.

От этой мысли они со зверем чуть не сошли с ума. Сладко, как сладко!

Девчонка распахнула широко глаза, взлетая в эту пропасть вместе с ним, деля её на двоих — волшебную, глубокую, безумно-бесконечную, в которую упадешь — как в глубокий омут — попробуй потом, выберись!

Они отрубились оба почти одновременно. А наутро он проснулся один. С ноющей пустотой в душе и ощущением, что безвозвратно упустил нечто ценное.

Девчонка пропала. Ни следа. Только сладкий, манящий аромат её крови и узы, что пока бледным рисунком проступили на плече.

Но это он увидел позже. Поганка ускользнула — как и не было! И никакие попытки её отыскать ни к чему не привели. До тех пор, пока ему не дали долгожданную наводку на ежегодные рабские торги. Эту клоаку давно пора было уничтожить, и он с радостью решил воспользоваться моментом и хоть немного развеяться. Пусть и под личиной.

Каких же трудов ему стоило сдержаться и прикончить всех этих жадных тварей в зале, когда на импровизированной сцене он увидел её. Сладкий нежный подарочек. На который беззастенчиво пялилась кучка первостатейных мерзавцев. Как он сдержался — сам не знал.

Девчонка была его от кончиков ногтей до кончиков волос, но пока ещё этого не знала. Зачем она ему? Нужна. Хотя бы для того, чтобы перестать думать, наконец, о ней. О человечке. Чтобы её запах перестал мерещиться по ночам, чтобы он смог утолить свой голод…

Моя-моя-моя…

В машине он чуть не сорвался. Зачем было спрашивать? Зачем смотреть этими своими сумасшедшими, медовыми глазами? Как будто он на самом деле её отпустит.

Арррр.

С ней он ведёт себя как мальчишка. Злость на себя привычно кольнула. Девчонка боялась, но хорохорилась. И её запах дразнил так, что хотелось остановить флайер и показать ей, как она на самом деле относиться к отдельно взятой человечке. Он был уверен, что до сих пор помнит аромат этой кожи. Но запах чужака на ней выбешивал до скрежета зубовного.

Кто? Кто посмел? Умом он понимал, что прошло уже несколько лет.