Моя пушистая проблема

Я вываливаюсь из сна — позорно потная, дрожащая, чтоб вас всех, мохнатых, побрили налысо, и… наставившая шишку лорду.

Бледный, с темно-синими кругами под глазами, он, в отличие от сна, вызывает только жалость. А ещё — память о вчерашнем.

Во сне я каким-то образом оказалась на его груди — и теперь ощущала весь прилив оборотнической благодарности.

Скатилась на пол быстрее, чем успели бы сказать “ква”. Меня даже милостиво отпустили.

Чужая рубашка прилипла к телу, противное томление искорками отдавалось в теле, а “хозяин жизни” знакомо противно ухмыльнулся одними глазами.

— Рад, что мы начинаем находить… общий язык, конфетка, — знакомым голосом из сна хрипло заметил этот Казанова полумертвый. — Но ты могла бы быть и капельку более любезной. И не забывать о своей положении, — холодно и совершенно иначе, чем предполагалось, завершил жрец игривую фразу.

На его скуле уже расцветал синяк. Жалко? Да не в этой жизни! С их регенерацией через полчаса и следа не будет. А вот у меня затылок ноет.

— Хорошая благодарность за то, что спасла вам жизнь и рассудок, — холодно усмехнулась, тут же беря себя в руки.

— Что со мной было? Когда я пришел в спальню — ты здесь уже была? И что за вид, к слову говоря? Мне казалось, что тебя должны были подготовить совсем иначе…

Сколько спеси в двух предложениях! Когда он спит зубами в пол — то гораздо симпатичнее! Х-хозяин.

Молча подошла к нему. Коснулась пальцами висков, несмотря на недовольное шипение послушала пульс. Заглянула в глаза. Зрачки в норме. Дыхание в норме. Но вывести остатки препарата из крови необходимо, хоть он частично уже и вышел с потом на кожу.

— Мейон, — зло щурюсь, — может, я зря вас оглушила, когда вы набросились на меня, пытаясь убить.

Вру. И меня пугает, что как раз не попытался. Он был неадекватен — и все равно не причинил мне вреда. Что происходит?

— Рассказывай, — он медленно поднимается.

Невольно взгляд скользит по слегка растрепанной шевелюре, по шелковистым длинным прядям, по прессу с бледной белой шерсткой.

Отвожу взгляд.

Оборотень молча подходит к дальней стене, проводит по ней ладонью и достает несколько искрящихся пузырьков. Два выпивает залпом, а один, оборачиваясь, протягивает мне.

— Что это? — уточняю подозрительно.

— Калеш, — он запинается, чуть морщит нос, а потом холодно продолжает, — искристая жидкость, впитавшая концентрат магии. Он восстановит силы и очистит организм. Пей, тебе пригодится.

Сказано непререкаемым тоном, но я и не думаю спорить. Послушно забираю с чужой ладони, отчего-то стремясь не касаться её пальцами — и жадно пью.

По телу прокатывается волна свежести, становится легче дышать, проходит усталость, нервозность и хмарь.

— Спасибо, — выдавливаю из себя. Такие эликсиры стоят тысячи магкредитов.

— Пожалуйста.