Моё пост-имаго

Я знаю лишь, что в их процессе он добавил в замедлитель два новых ингредиента: надпочечники червяной жабы и листья дерева пиоки. Обновленное средство работало. Сейчас, после многих лет его приема, я уже знаю, что, когда я не испытываю нервного потрясения и хорошо питаюсь, оно действует максимум тридцать девять часов. В первый же раз действие длилось всего шесть часов, но этого хватило, чтобы боль отступила и я начал осознавать происходящее. Я пока что ничего не понимал, но именно тогда тот, кого вы знаете под именем Келпи, стал частью этого мира, словно родился.

А потом действие лекарства закончилось. Я этого не помню, но в период диких мук от процесса превращения мне причинили еще больше боли: выломали и вставили заново суставы конечностей, разрезали пальцы на руках и ногах. После всех изменений моего тела мне снова дали лекарство, и я снова стал способен мыслить. Пока что на уровне рефлексов. Все тело, переломанное и пересобранное, дико болело, я не мог пошевелиться, но зажили все травмы меньше, чем через неделю.

После того, как была обнаружена пещера и меня оттуда вытащили, начался наш путь через джунгли.

Профессор ухаживал за мной как мог. Из-за меня группа продвигалась очень медленно – сперва меня несли на носилках, а после я учился идти сам – переставлял ноги очень вяло, неумело. Это вызывало возмущение в группе, но профессор убеждал своих спутников, что всем будет хуже, если я не научусь хотя бы какой-то самостоятельности."

"Профессор стал учить меня: сдерживать жидкости организма, управляться с конечностями (сложнее всего было овладеть мелкой моторикой – пальцы не слушались очень долго), он научил меня стоять и сидеть, ходить, есть приборами, застегивать одежду.

Спустя две недели у меня начали расти волосы, а кожа под солнцем джунглей потемнела и стала напоминать кожу туземцев, которых в экспедиции было очень много. К слову, потом, когда мы остались с профессором одни, она снова изменила цвет и стала такой, какую вы видите прямо сейчас: кожей обывателя промышленного города. Профессор назвал это мимикрией, способностью маскироваться. Профессор много со мной говорил, очень много – он научил меня разговаривать, и он же дал мне имя. Келпи. Из-за тех звуков, которые я произносил, когда меня нашли: «Клпл, клпл, клпл». Это сейчас я понимаю значимость имени, но тогда я, конечно же, не понимал, что, получив его, я перестал быть диким зверем, просто тварью из джунглей – я стал одним из тех, на кого был похож. И это многим не понравилось. То, что я получил имя, еще сильнее раззадорило наших спутников…

Многие в экспедиции были настроены против меня.