Молодость на продажу
Юрий Иванович
А вот с нашими пассажирами арестантами, случилась беда. Даже не беда… скорее невероятная трансформация. Вместо мощных, откормленных, мускулистых парней (иных в секьюрити не берут), среди остатков одежды и верёвок копошились, изворачивались, орали пятеро карапузов возраста от трёх, до пяти лет. И, не к столу будь сказано, они успели не только обмочиться от страха, но и по большому облегчиться.
Пытаясь вывести себя из ступора, я попытался рассуждать вслух:
- Э-э-э?.. Подобных розыгрышей не бывает… Значит что? Никто нам пассажиров на детей подменить не мог. Как бы… А вот кого первым приводить в нормальное состояние?.
Если я хотел хотя бы частично взвалить новые проблемы на плечи своего друга, следовало его первым делом лечить и взбадривать. Но ведь не факт, что очнувшись, Найдёнов бросится вытаскивать карапузов из вороха обгаженных одежд, мыть их, кормить и успокаивать. Имелись вполне обоснованные подозрения, что всё это, всё равно придётся делать самому.
И ещё один важный аспект: дети попросту погружались в ворох одежд и верёвок, запутывались там, а потому могли банально задохнуться.
Детей вынимал отростками силового контура (руки пачкать побрезговал) и усаживал на сравнительно чистые элементы трофейной одежды. Ну а ту, в свою очередь расстелил прямо на траве. Благо, что травка выглядела мягкой, шелковистой, без колючек и копошащегося в ней сонма жучков, муравьев или прочих кусачих насекомых.
При этой возне, отгонял от себя разные, противоречивые мысли. С одной стороны эти дети - и не мои совсем. И вообще, чего это я их так опекаю? Они ещё совсем недавно являлись оголтелыми бандитами, заслужившими высшую меру наказания за свою преступную деятельность. А, с другой стороны… Они же дети! Причём самые натуральные и ничего не соображающие! И выглядят они сейчас – совершенно невинными и прелестными ягнятками… Или овечками?.
Чтобы не сойти с ума от рёва, сообразил: надо малявок чем-то отвлечь. Порывшись в личных вещах, среди артефактов и арсенала, выделил пять блестящих предметов, которыми нельзя поцарапаться, порезаться или нечаянно проглотить. При этом они выглядели вполне блестящими для взора и считались лёгкими для детских ручек.











