Молодость на продажу

Да и цвета ауры это подтверждали: много апельсинового – искренне любопытство. Два потока фиолетового – изрядное удивление. – Ну а на других языках?

И я продемонстрировал весь спектр своих лингвистических знаний. Похвастался, так сказать, своим умищем перед прекрасной нимфой. Правда, тут же вновь искупал себя в отрезвляющей волне омерзения. Иначе просыпающиеся инстинкты мешали действовать соответственно логике.

Дальнейшее действо заставило меня покраснеть, замолчать надолго, скромно мотать отрицательно головой и стесняться своих мизерных знаний. Со счёта я сбился быстро, где-то на втором десятке прозвучавших фраз на разных языках.

Причём девушка употребляла языки каждый раз крайне контрастные, ярко отличающиеся от предыдущего, чтобы их никоим образом не спутать между собой и не принять за один и тот же. К тому же, такие изыски как мычание, свист, скрип – она исключила сразу. Поняла по моим потугам, что подобных разумных в нашем мире не существует.

Много, очень много Займа говорила, скорей всего одну и ту же фразу. Наверно не меньше семидесяти раз изгалялась. И несколько наречий даже показались мне смутно знакомыми.

Тут же следовал целый монолог на данном языке, но и после него мне становилось ясно: не то. И я вновь скорбно мотал головой.

Наконец дива лингвист окончательно рассердилась и стала со мной ругаться. Это я понял по цветам её ауры. Ну и по тону, конечно. Как понял и то, что мимики ей для ругани не хватает. Или для объяснений? И она требовала немедленно вернуть ей управление хотя бы руками. Но когда я коснулся её подмёрзших ладошек, в ауре повеяло желтым: злорадство и удовлетворение.

"

"«А вот банан тебе, Красная Шапочка!» - решил я перестраховаться. И начал снимать с дивы все её украшения, сумочку, пояс и даже вынимать заколки из причёски. И оказался прав на все сто. Какие только цвета не полыхнули в ауре у Займы! Похоже, имей она возможность, разорвала бы меня на кусочки. Но, оставшись в чём мать родила, она окуталась перламутром смирения и белизной покорности. Поняла наконец-то, что со мной шутки плохи.

Получив подвижность рук, дива стала с невероятной скоростью и весьма грамотно рисовать в воздухе настоящий монолог.

Похоже, что и в языке бессловесного общения она имела ранг академика, как минимум. Потому что я вполне сносно понимал большинство жестов, рисунков, фигур из пальцев, когда всё это дополнялось живой мимикой прекрасного личика. И не только личика, порой для объяснений использовался розовый язычок, высовывающийся на разную длину и с разной интенсивностью колебаний.

Глава 13

Улётная девчонка! Она мне нравилась всё больше и больше!

Ну и самое главное, понимание ведущегося монолога.