Монастырь (СИ)

Его рваное дыхание постепенно успокаивалось, внутри осталось приятное ощущение жжения и одновременно сладости, но и оно медленно отступало на задний план, сменяясь истомой и расслаблением, которой горячими волнами прокатывалось по телу. Близость Легрэ успокаивала. И его обнимающие руки – были наградой, а не наказанием.

И тут Легрэ понял, что сам все испортил. И он еще презирал слабости других? Он? Человек, который не устоял перед каким-то мальчишкой! Кристиан лежал молча, прикрыв глаза; его тело не желало отпускать Луиса, шевелится и вообще выбираться из этой вязкой приятной истомы.

Кристиан все еще был внутри юноши, все еще касался лбом его плеча, кожей чувствуя собственные спутанные влажные пряди волос, что прилипли к его руке. И вдруг Легрэ вспомнил, что запястья Луиса давно стянуты и, должно быть, совсем онемели. Слегка оттолкнув юношу от себя, Кристиан откатился на край постели, нашел на полу нож и им перерезал веревки.

Юноша потянул руки вперед со вздохом облегчения, лег на спину. И опять посмотрел на мужчину выжидая. Он не хотел больше слушать его презрительных речей, его колких замечаний и предпочитал просто молчать, чтобы не вызывать новых потоков скверностей.

Истома плавала по телу, в руках кололись тонкие иголки. Молчать, смотреть в глаза и тихо умирать. Не надо говорить ничего, Кристиан. Все закончилось. Сейчас все кончено.

Герцог потянул край простыни к себе и вытер нос от крови, а затем нашел на краю кровати свою одежду. Белая смятая рубашка. Пальцы подхватили ее, а глаза не отрывались от Легрэ.

– Разве я сказал, что мы закончили? – Кристиан с трудом заставил себя мерзко усмехнуться и, показав Луису нож в своих руках, провел пальцами по широкой стороне лезвия.

– Теперь на спину... ваша милость. И поживее, я не намерен ждать.

– Хорошо, – пересохшие губы соглашались, а тело задрожало. – Зарежешь меня? Как мило с твоей стороны, Кристиан... – теперь уже улыбка. Ну, ударь! Да, я тоже умею шипеть и показывать зубы.

Легрэ просто швырнул Луиса на подушки и приставил нож к горлу.

– Для начала я тебя трахну, – сказал он, и они сделали это еще раз.

Герцог весь второй акт неотрывно смотрел в синь глаз, в их безумие, ищущее в нем слабости, но он опять испытывал тягучее удовольствие на грани с яростью и болью.

Словно организм сошел с ума и жаждал только Легрэ. Юноша до последнего пытался не отвечать, изображать, что ему больно, но в конце концов тело сдалось и начало толкаться навстречу, и Луис кончил.

Кристиан сделал вид, что ему плевать на ответные реакции своей жертвы, но если бы все было так просто. Все стало только сложнее. Поэтому Легрэ еще пару раз съездил Луису по лицу, приказал лежать смирно и весь остаток ночи ходил по комнате, расшвыривая мебель и приложившись к горлышку бутылки.