Монастырь (СИ)

– герцог узнавал эти глаза, темно-карие, страстные, полные яростного блеска. Их он видел в разрезы маски, когда отец буквально отправил силком на бал. Только там раскрылся смысл происходящего. – Я... вы здесь...

Луис терял слова. Король был в ярости. Он и так попал в немилость. И теперь ему точно несдобровать. Губы пересохли, в горле застрял ком. – Не надо... Я все объясню.

Фернандо улыбнулся, почти нежно, почти ласково. На застывшем лице это смотрелось страшно. Отпустил волосы мальчишки, легко провел большим пальцем по его разбитым губам.

– Что же ты объяснишь, мальчик мой?

– Я наказан.

Я теперь монах. Я не слушался. И был наказан. – слова звучали откровенной ложью. Луис лгал, но понимал, что правда практически на виду. Вчера его видели с Легрэ. Они ссорились. Они ругались, не обращая ни на что внимания. – Я виноват сам. Все моя непокорность.

– Монах? – Фернандо сорвался. Удар тыльной стороной ладони – и мальчишка лежит боку на земле, щека рассечена до крови тяжелыми перстнями. После удара ярость стала контролируемой.

Мужчина подошел к Луису и толкнул его ногой в плечо, заставляя перевернуться на спину.

– Запомни, мой мальчик, ты принадлежишь мне, и только мне.

Присев рядом с лежащим юношей на корточки и задумчиво его рассматривая, продолжил:

– А ложь будешь отвечать отдельно. Это понятно?

– Да, – Луис закрыл глаза, у него уже не было сил сопротивляться. Тело болело от побоев и душа ослабла от угроз. Юноша дышал, стараясь успокоиться, когда почувствовал. Как его поднимают на руки, а по дороге приближается обоз. Ржали кони, слышались голоса. Рядом остановилась карета.

***

Фратори ехал верхом на легконогом скакуне каурой масти.

Одет он был неофициально – кожаные брюки, сапоги для верховой езды, белая рубаха и пелиссон, на поясе короткий меч – в дороге может быть всякое, а большую часть пути они сегодня проделали в ночной тьме. Паоло наслаждался видами гор, чистым воздухом с едва ощутимой примесью морского бриза и ярким весенним солнышком, которое только-только поднялось из-за горизонта и постепенно разогревало землю. Это его немного взбодрило и настроило на нужный лад. С его конем поравнялся брат Рауль на серой норовистой кобылке.

– Падре, монастырь уже, должно быть, совсем близко.

– Ах, да-да-да, спасибо, сын мой, – он усмехнулся в аккуратные усики, придержал коня и спешился, отдавая поводья Раулю. Пора было принимать официальные мины. Мужчина забрался в карету. Спящий на сиденье напротив пошевелился, сонно зевнул и потянулся, капюшон при этом слетел с рыжих кудрей... сколько ни повязывал их в хвост даже сам Фратори, непослушные прядки все равно выбивались.

– Приехали что ли? – спросил его спутник, пытаясь продрать глаза и уже потянувшись к шторке, закрывающей окно.