Монастырь (СИ)

Что я должен делать? – вот если бы еще вчера Этьену сказали бы, что ему предстоит расследование щекотливого дела в компании и под чутким руководством Кристиана Легрэ, самым сильным его желанием было бы сбежать в катакомбы и отсидеться там до лучших времен. А сегодня... прямо на себя не похожи вы, брат Этьен, со вчерашнего вечера, словно вас и в самом деле чем опоили...

Опоили. У библиотекаря по коже пробежал холодок, будто пером кто провел. Отчего-то вспомнился другой вечер, странный тягостный разговор с Николаем, и то, как поплыло все перед глазами от первой же рюмки, и внезапный сон, сморивший его.

.. Этьен тогда так и не вспомнил, как разделся и очутился в постели, но проспал до вечерни. И вечерню бы проспал, если бы все тот же Николай не пришел его будить... как знал, что брат библиотекарь сам не прочухается.

– А в чем проявляется это ‘помутнение разума’? – осторожно спросил Этьен, его подвижное лицо будто окаменело.

Кристиан пожал плечами.

– Брат Микаэль говорил, что оно на разум человека влияет и будто временное безумие, и в таком состоянии что человеку скажут, то и думать будет. Мелиссой пахнет. Пара капель, и любого подчинить можно, а если переборщить, то и совсем с ума свести.

– О побочных действиях зелья речь не заходила? Запах изо рта, облысение там... или, скажем, снотворный эффект?

– Нет, – Кристиан устало посмотрел в потолок и провел ладонью по небритому лицу. Он чувствовал себя измотанным и ничего не понимающим в людях. Едва он прочухался утром и понял, что жив, то испытал дикое неудержимое чувство обиды. После всего, что было между ним и Луисом, юный герцог был просто обязан убить его спящего, или ранить, или хотя бы связать, но Луис, чертов распроклятый мальчишка, просто удрал, оставив Кристиана расхлебывать собственные промахи! Сильвурсонни поступил очень не милосердно.

Теперь Легрэ придется ответить перед аббатом за все глупости, что он натворил за последние сутки. А тут еще зелье это. И ни единой зацепки. Ни единой! Кристиан сел в кресло у окна и, подперев кулаком подбородок, сонно уставился на своего собеседника. – Если у кого-то случатся эти побочные явления, нам уже поздно будет что-то предпринимать. Не хочу тебя пугать, брат Этьен, но думаю, что вор нацелился не на простых монахов, а много повыше.

“Очень на это надеюсь”, – подумал про себя библиотекарь. Мысль о загадочном гаде, затеявшем опасную игру с папской инквизицией, не нравилась ему, но мысль о том, что зелье мог применить Николай, нравилась еще меньше.

– Если случатся побочные явления, мы, по крайней мере, будем знать, кто отравлен... хотя согласен, тогда это будет уже неважно.

О чем они говорили тогда с Николаем? О Луисе, да... о подозрительных обстоятельствах его появления в монастыре и письме... нет, письмах, которые он написал.