Монастырь (СИ)

Про то, как мужики объявили войну друг другу, а бабы – мужикам. Бабы помирили мужиков, а потом вновь вернулись к указанным им свыше бабским обязанностям. Очень познавательно и поучительно.

– Ну зачем же ты мне весь сюжет рассказал? Теперь не интересно. Давай тогда трагедию, – махнул рукой Ксавье.

– Трагедию? На ночь? – Этьен помрачнел. – Как пожелаешь, дорогой гость... хотя как по мне, их и в повседневной жизни хватает... что ни день, сплошная трагедия.

– Трагедии? Каждый день? В этой тихой благословенной обители? – удивился Ксавье.

– Да нет... так, вообще.

Если задуматься, сколько трагедий происходит в мире каждый день... – Этьен бессознательно повертел в пальцах кончик темной пряди, – ох, что-то меня на философию потянуло к ночи. Философских трудов, кстати, не хочешь почитать? Нет? Ну сейчас обеспечу тебя трагедией... и надо бы расходиться уже, иначе завтра к заутрене не встанем.

– Ой, давай и философские труды, – заинтересовался Ксавье, – Вдруг мне после трагедии потребуется утешение.

– Августин Аврелий, – в голосе библиотекаря явно слышались нотки злорадства. – Пять томов здесь и еще томов пятнадцать в соседнем зале.

Принести? Или тебе на ночь хватит и первых пяти? Только учти, с собой не дам, так что утешаться прямо здесь придется! Да их и не потаскаешь особо – вон какие здоровенные...

Ксавье поморщился и почесал в затылке.

– Я слышал, что физические упражнения способствуют здоровому сну, но я предпочитаю несколько другие, чем таскать скучную болтовню святоши. Эк, как он разболтался! Пятнадцать томов! – он покачал головой. Ладно, хватит и трагедии. Ее хоть вынести можно? Или мне слезами тут обливаться, а потом спать, свернувшись клубочком в пыльном уголке? – он состроил жалобную мордашку, выпятив нижнюю губу и сложив бровки домиком.

– Ну, трагедию можно и с собой! – Этьен чуть улыбнулся: “несчастный” вид Ксавье в эту минуту никого бы не оставил равнодушным. – Сейчас принесу.

Библиотекарь встал из-за стола и направился к арке, ведущей в соседний зал.

В ожидании монаха Ксавье задумчиво прошелся вдоль стеллажей, темными громадами уходящих куда-то в небытие невидимого потолка в полумраке библиотеки. Он взял наугад книжку, раскрыл, полистал – конечно, он не ожидал, что тут вот так на виду будет разложено что-нибудь крамольное.

Приезд инквизиции ожидали и конечно же подготовились. Философские и богословские трактаты, жития святых... ничего такого, что могло бы заинтересовать алчущих ереси. В соседнем зале, судя по звукам, двигали лестницу... а потом, судя по грохоту и не самому цензурному воплю, лестница таки упала. Взъерошенный библиотекарь появился на пороге, одной рукой прижимая к себе солидных размеров том, а другой – потирая ушибленное бедро.