Монастырь (СИ)

Фернандо пробежал пальцами в опасной близости от плоти мужчины, задержался на мгновение около уж опробованной точки. Сжав руку на горле чуть сильнее, приказал:

– Не дергайся и молчи.

Пальцы взяли на теле вора первый аккорд.

Ксавье сильнее сжал запястье за спиной, растрепанные рыжие кудри рассыпались по двери, глаза налились лиловым оттенком. В сладость подчинения он любил добавлять остроту дерзости, но сейчас предпочел упрямое молчание, испытывая мастерство любовника. Не дергаться было гораздо труднее, стоя в неудобной позе под пальцами, столь умело высекающими разнообразные ощущения – от острой боли до не менее острого наслаждения – и даже не имея возможности дышать полной грудью.

Он нервно сглатывал, с трудом прокатывая кадык под жесткой ладонью Фернандо. Все тело напряглось, мышцы бедер подрагивали от каждого прикосновения.

Король пил чуть слышные всхлипы Ксавье, звук судорожно им втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха, купался в тумане, постепенно затягивающем взгляд вора. И ловил момент, когда тот должен будет переступить через грань этого мира. И буквально за секунду этого сказал, туша рукой все ощущения, не давая мужчине достигнуть нужного наслаждения:

– Кто-то говорил про член во рту, – и, опять намекая рукой на ждущее в будущем, приказал, – приступай.

– А вот это было жестоко, капитан, – Ксавье покачал головой, криво усмехаясь, – Значит, только поиграть со мной решил? Ну ладно, кто я такой, чтобы жаловаться, – он плавно опустился на колени у ног короля, скользнул ладонями под одежду, задирая рубашку и жадно целуя и облизывая кожу над краем брюк, пока его ловкие пальцы развязывали пояс.

– Милый, – рука короля крепко вцепилась в горло рыжеволосого и потащила его вверх.

– Разве я тебе разрешал говорить?

За словами последовал хлесткий удар по ребрам, вызывающий новую мелодию боли у Ксавье. Когда тот продышался, Фернандо жестко приказал:

– Продолжай.

Удар до искр в глазах, заставляющий хватать ртом воздух – кровь взбурлила от выплеснувшегося адреналина, глаза блеснули наливаясь кровью до ярко-лилового цвета, но Ксавье вновь рухнул на колени с самым покорным видом.

Он потянул за завязки на брюках короля, высвобождая его член, и прошелся быстрыми, мимолетными поцелуями по чувствительной плоти – то легкими, как пушинка, то упруго проводящими вдоль ствола.

Ксавье подобрался к головке, едва мазнул по ней губами, пощекотал кончиком языка, открыл рот, накрывая им член, но губ не сомкнул, чуть отстранился и с ухмылкой посмотрел вверх, хлопая ресницами.

– А ты на ногах-то удержишься? – вновь дерзкие слова срывались с порочных губ, находящихся в дразнящей близости от просящейся к ним плоти, – Может, тебе лучше присесть, – он чуть лизнул головку, – Или хоть к стеночке прислониться...