Монастырь (СИ)

Микаэль лишь сильнее сжал руками плечи Паоло, отвечая на его поцелуй... Несмело, всего лишь чуть-чуть приоткрывая губы, все еще не решаясь – а хочется ли ему продолжать.... Да и позволят ли? Кто сейчас с кем играет?"

"А голова кружилась, хотелось откинуться назад, открывая кожу на шее для новых поцелуев. Травник положил ладонь на затылок инквизитора, проводя по волосам... Чуть потянул, разрывая поцелуй:

- А если не умрете? Что будет?

– Давай это проверим, – Паоло вновь потянулся к губам травника.

Микаэль прикрыл глаза, опять неудержимо краснея. А потом шало улыбнулся, целуя инквизитора в уголок губ и легонько проводя пальцами по шее.

– У меня коленки дрожат. И если вы меня сейчас не отпустите и ... продолжите проверять... боюсь, я окажусь у ваших ног – притом буквально.

– В тебе поднимается желание... упасть на колени и покаяться, сын мой? – горячий шепот прямо по коже шеи, вперемешку с поцелуями и влажными касаниями языка. – Это похвально, мой мальчик, – ткань рубахи поползла с плеча травника, уступая место губам инквизитора. – Я люблю... глубокое... очень глубокое... – легкая боль от укуса, – покаяние.

– А я... все еще.... в сомнениях... сколь... глубоко... мое желание .... каяться...

Травник вздрогнул, когда мужчина потянул рубаху с его плеча, а потом и вовсе резко выбросил вперед левую руку, упираясь ладонью в грудь Паоло и словно ставя между ними преграду. Легкая боль немного отрезвила, позволяя вновь начать думать. Поцелуи то голову кружили, а вот того, что явно будет после них, Микаэль еще не пробовал. И совсем не был уверен, что попробовать желает. Монах опустил голову, пряча полыхающее лицо за русыми прядями и глухо говоря:

– Я.

Паоло накрыл рукой ладонь травника на своей груди, провел вдоль длинных тонких пальцев, чуть задержавшись в ямках между выпирающими косточками, пробежал ласкающим дождиком до запястья, нежно погладил чувствительную тыльную сторону, там, где выступали синие венки.

– Уходи... я много раз сказал, что не держу тебя...

– И верно – не держите...

А прикосновения дарили негу, обжигали, словно угольки... Манили сладостью губы... И стоило глаза закрыть – как под веками начинали плясать яркие звездочки.

Микаэль, потянул ворот рубашки, распахивая его еще сильнее, а потом, ухватившись двумя руками за край, рубашку снял, опять вздрагивая от холодного шелка рассыпавшихся по голой спине волос. Чуть отступил – так, что б стоять близко-близко, но уже не касаться, и замер, задумчиво и чуть лукаво глядя в серые глаза инквизитора.

Паоло шумно выдохнул... Кажется, он дыхание задержал, пока травник стягивал рубашку.