Монастырь (СИ)

Травник поднялся с дивана, перекидывая за спину косы и подошел к инквизитору, легонько тронув того за плечо и касаясь губами затылка.

— Что теперь?

— А теперь тебе пора, – он обернулся и поцеловал травника в висок, вдыхая напоследок его запах.

– Как скажете, Святой Отец.

Травник легонько провел губами по щеке инквизитора, ладонью погладил по ладони, обнял, замирая на мгновенье, потом выдохнул в самое ухо, едва слышно

— Я подумаю над тем, что ты мне предложил... Или, ты уже успел передумать?

Руки сами обняли в ответ, прижали к груди. Невыносимо хотелось сказать ему “Беги, беги отсюда немедленно – от меня, из монастыря, из этой проклятой страны”, но вместо этого Паоло стал выцеловывать шею травника, добрался до ушка, проследил губами все его изгибы, и шепнул:

— Успел.

.. передумать...

А потом как-то так вышло, непонятно даже для самого инквизитора, что он уже снова целовал Микаэля в губы. И по сердцу ржавыми иглами – он мог согласиться, и Паоло мог бы увести его в Авиньон, видеться каждый вечер, засыпать вместе до рассвета и быть при этом на равных... не игрушка палача, не бесправный пленник.

.. совсем другие отношения... Если бы не Ксавье... Фратори заставил себя оторваться от монаха, отстранил, сжав за плечи.

— Все, иди, рассвет близок.

“Я же лекарь... Я умею и слушать, и слышать... Даже то, что вслух не говорится. Язык касаний, взглядов, настроений... Не обманешь меня, даже и не пытайся.”

Микаэль задумчиво посмотрел на Паоло, чуть хмурясь. А потом улыбнулся, совсем легонько, едва заметно в полумраке комнаты.

– Я не знаю, какие бесы приходили по твою душу пока я спал, но Господь милостив к тем, кто верует. А я верую.

.. И вера моя сильна. Ты... подумай... Вдруг передумаешь опять.

Травник наклонился, касаясь губ инквизитора своими, отстранился и вновь поцеловал – в висок, быстро, летяще, прощаясь. Сжал в руке свернутую грамоту и вышел, даже не оглянувшись. А уже по ту сторону двери, остановился и прислонился к холодной каменной стене лбом.

Паоло с облегчением выдохнул, но еще несколько минут стоял возле окна, беспокойно прислушиваясь, ни происходит ли какой шумихи в коридоре.

– Ну что же это делается, а?! – инквизитор помотал головой, пытаясь отогнать наваждение.

Но было поздно – глупости уже все он совершил на сегодняшний день, и пора было как-то это расхлебывать. Фратори достал пузырек с жидкостью, которую он давал тем, кто заслужил облегчение после допроса, и, сделав глоток, отправился обратно в постель.

Рауль с Христофором в сопровождении гвардейцев явились на рассвете, но на стук в дверь спальни в апартаментах Фратори никто не отозвался. И на более громкий шум – тоже. В комнате словно ниоткуда нарисовался Ксавье, отодвигая инквизиторов от двери.