Монастырь (СИ)

– Конечно, боюсь, – Легрэ пожал плечами и криво усмехнулся. – Отсутствие здравого смысла у других людей всегда пугало меня до дрожи. Вы превзошли все мои ожидания, капитан, своей смелостью, – Кристиан произнес последнее слово с издевкой и засмеялся. Пальцы сильнее сжали рукоять меча.

В глазах короля опять стояла тьма – зрачки полностью затопили радужку. Два быстрых, бегом, шага вперед – в ближайшего сарацина летит кинжал. Еще шаг – меч в левой руке, в правой – раскручивающийся кнут, еще шаг – визг кнута разрезает воздух. Разворот – меч рассекает живот ближайшего врага, правая рука дергает кнут на себя.

Кончик кнута на излете рассекает щеку Легрэ до кости.

Атака безусловно была хороша, и Легрэ, по первой схватившись за щеку, оценил всю прелесть реакции капитана, но она была единственной и второго шанса для драки Фернандо не дали. Те, кто не пал сразу просто навалились на беднягу и после пяти минут отчаянной борьбы скрутили по рукам и ногам. Бросившийся на помощь капитану гвардеец умер быстро и не успев понять, как по горлу прошло острое лезвие ятагана. Легрэ стоял в стороне и, кривясь от боли, наблюдал за тем, как Фернандо даже в безвыходном положении, пытается бороться.

Кончилось же все до смешного просто – кто-то из солдат ударил капитана рукоятью по голове, и наступила тишина.

Кристиан молча подошел к Луису, взял его на руки, и раньше остальных скрылся в мраке бесконечных лабиринтов.

***

Валасский монастырь стал прибежищем, домом Себастьяна на долгие шесть лет. Именно тогда он прибыл в этот благодатный край. Именно тогда увидел кровавые следы войны на этой разоренной земле.

Именно тогда взялся за благое дело возрождения, забыв, что давно не верит ни в Бога. Ни тем более в милосердие. Почти год провел юный Антуан в подвалах инквизиции. Люди погибали там гораздо быстрее, но юноше тогда не спешили предъявлять обвинения. Просто утверждали, что он одержим страстями и ересью. Молодой инквизитор сразу выбрал себе жертву среди множества обвиненных. И выбил личную камеру для допросов, где отвязно и беззастенчиво играл с молодым монахом, принуждая того медленно починяться и становиться послушным своей воле. Наверное, тогда разуму грозили серьезные повреждения – Антуан считал инквизитора единственным господином и хозяином, которому обязан угождать и во всем подчиняться. Но юноша сбежал. Его пожалел старый тюремщик, заставший несчастного в удручающем положении. Именно он унес беднягу домой, выходил и отпустил с миром. Конечно, с тех пор исчез дворянин и младший сын достаточно знатного рода и появился черный и равнодушный Себастьян, который презирал любовь, честь и совесть.