Монастырь (СИ)

Разноцветные пятна, рассеянные линии, обрывки чужих фраз и своих мыслей, холод монастырских коридоров и жар чужих объятий, прошлое и настоящее осколками мозаики сложились вдруг в картину, яркую, ослепительную и беспощадную. Этьен зажмурился в тщетной надежде, что это поможет удержать слезы.

– Этьен....

Микаэль поцеловал его опять – нежно, в самый уголок рта. А потом губами собрал текущие по холодным щекам слезы, удивленно вскидывая голову и ловя взгляд молодого монаха.

– Что такое? Так плохо?

Травник рукою отвел с лица Этьена спутавшиеся темные пряди. Все еще бледный и дрожащий, жмурящийся в попытке удержать слезы юный монах казался совсем беззащитным.

Солнце, пробиваясь сквозь молодую листву, золотило смуглую кожу, бликами очерчивало тонкие черты... Микаэль приподнял ладонь Этьена и поцеловал запястье, замирая, ощущая губами как быстро бьется у того пульс.

Не ответив, Этьен спрятал лицо в ладонях. Больше всего ему хотелось сейчас перевести время назад и опять оказаться в монастыре, вернуть тот последний вечер, вернуть... впрочем, это бы все равно ничего не изменило.

Травник, так и не дождавшись ответа, лишь крепче обнял Этьена, слегка приподнимая – так, что тот уткнулся головой в плечо монаха.

Ласково погладил по дрожащей спине, подул на висок, сдувая пряди, и нежно поцеловал за ушком, шепча:

– Этьен... Золотце... Тебе так плохо? Все еще мерзнешь? Слезы – от чего?

Этьен обвил руками шею Микаэля, уже не сдерживая рыданий. Тайный жар вырвался наружу, но после горького расставания и холодной бессонной ночи то, что еще вчера стало бы грозовой томительной радостью, сегодня вызывало лишь отчаяние, комком подступающее к горлу.

К счастью, спешить было некуда, поэтому можно было просто вволю поплакать.

– Как девчонка, честное слово, – библиотекарь вытер глаза и улыбнулся так, как улыбаются обычно поэты и безумцы. – Человек рождается и умирает – в слезах. Боюсь, я пока сам не очень понял, что со мной случилось – первое или второе. Есть вещи, которые о себе лучше не знать, наверное – крепче спать будешь... Ладно, пойдем в лагерь, костер и горячий травяной отвар сейчас очень к месту будут, да и Сей, бедолага, нас заждался... – Этьен завозился в объятиях травника, пытаясь подняться на ноги.

Микаэль лишь крепче сжал руки, пресекая попытки монаха встать. Сильнее откинулся, опираясь на шершавую кору ствола и почти что укладывая Этьена на себя. Снова шепот в самое ушко:

– И куда ты собрался? Лихорадка еще не прошла... Грейся пока. Посидим так еще немножко. А сны сладкие... они у тебя и без слез будут.

Травник искоса наблюдал за Этьеном, не переставая ладонями гладить того по спине. Светлый такой, теплый... Столь несчастный в один момент – а потом улыбающийся...