Монастырь (СИ)

То, что делал Микаэль до этого, ему нравилось больше. Целоваться было здорово, а вот продолжение скорее смущало, чем влекло, хотя ощущения были... ну, не сказать, чтоб неприятные.

– Ммм... может быть, все-таки ограничимся поцелуями?

Микаэль лишь вдохнул поглубже и медленно выдохнул, не отстраняясь, а только бережнее обнимая Этьена.

– Как скажешь, радость моя...

Снова вязь поцелуев по нежной шейке, и языком прочертить дорожку к уху... Руками еще раз погладить спину – по каждому позвонку провести пальцами... Коснуться губами сладких губ...

– Хочешь целоваться – будем целоваться.

Только... Рубаху бы тебе тогда опять надеть надо. Замерзнешь ведь...

Действительно, становилось прохладно. Этьен вновь натянул на себя рубаху. У него было ощущение, что что-то безвозвратно ушло – будто своими словами и действиями он спугнул ту бесшабашную головокружительную легкость, которая захватила их с Микаэлем. Костер погас, оставив после себя легкий запах дыма в волосах... и искорку нежности в сердце.

Этьен запустил ладони под косы травника, коснулся его шеи, затылка, а затем приник губами к нежному горячему рту, вспоминая все, чему научился сегодня.

Дразнить, играть, открывать и открываться... дарить ласку, делиться силой... В этом поцелуе не было ни ярости шторма, ни томительного жара – скорее, ясное спокойствие отлива и тепло августовского вечера. А Микаэль потянулся за плащом, поднял его и накинул на плечи Этьена. Провел пальцами по губам юноши, погладил скулу....

– Золотце... Ты – словно ветерок теплый... Игривый, трепетный... Силы своей еще не знающий. Можешь – в клочья паруса рвать... А можешь – вести в рассвет... И это так замечательно! До того хорошо – что и рассказать слов не хватает.

Травник наклонился, вновь целуя монаха – нежно, неспешно, словно в последний раз пробуя вкус его губ. Удерживал за плечи, прижимая к себе, любовался золотыми искорками в светлых глазах. И так тепло на душе становилось, что Микаэль сам себе удивлялся. Хотел – только согреть и в себя привести... А получилось – самому согреться нежданно.

Этьен ничего не ответил... вернее, ответил, но не словами. Лаской на ласку, нежностью на нежность, теплом на тепло. А потом крепко, почти до боли, стиснул травника, прижавшись лбом к его лбу. Что бы ни случилось дальше, чем бы ни обернулись для него нежданные дары и уроки Микаэля и сладостно-горькое знание о собственной душе, это утро он уже не забудет никогда.

Какое-то время монахи стояли, обнявшись, не замечая ничего вокруг. Затем Этьен чуть отстранился, провел ладонью по щеке травника.

– Спасибо, Микаэль. Знаешь, в такие минуты хочется остановить время... жаль, нельзя. Впрочем, может, оно и к лучшему. Господь дал нам силы идти вперед не для того, чтобы мы постоянно оглядывались назад. Кажется, нам пора возвращаться...