Монастырь (СИ)

Он знал, что боль бывает разной; горькой, острой, тупой, страшной, дикой и сладкой. Счастье – это тоже боль – боль, разделенная на двоих. Каждый поцелуй обжигает нервы, каждое касание срывает покров холода и непонимания, каждый вздох режет слух, и жилы рвутся под напором нежности и страсти. И сейчас все правильно – без ошибок и ненужных масок – честно, естественно, безумно сладко. К черту мир, если в нем не будет этой ночи! К Дьяволу жизнь без него – единственного и любимого! Пусть лебеди поют лишь раз перед смертью, но эта песня так прекрасна и высока, что Зло сворачивает жала и отступает постыдно склонив голову перед любовью.

– Я не обманываю тебя сейчас, Луис. – Легрэ лег сбоку от юноши и, следя взглядом за своими пальцами, провел по шее, по груди, по розовым соскам, по отметинам побоев. “Как он мог сделать с тобой такое?” Кристиан, словно извиняясь за все причиненное Луису зло, заглянул в глаза. – Я когда-то говорил тебе, не верь никому, но сейчас я хочу, чтобы мне ты верил.

– Верю, – зарыться в темных волосах, притянуть к себе, вытягиваясь в струну. – Я тебе верю, – бормотание, переходящее в тихий стон.

Герцог закрыл глаза, желая отдаться нежности, но тут же открыл и отстранился: – Я подписал признание, – сказал, резко выдохнув. – Они меня вынудили это сделать. Тебе грозит опасность, Кристиан. Нет. Не теперь... Я должен поговорить с аббатом. Ты...

Кристиан внимательно взглянул в глаза Луиса, силясь понять и осмыслить то, что только что услышал. Признание? Подписал? Легрэ нахмурился. “Неужели этот человек предаст меня в руки убийц?! – подумал он, едва дыша. – Только не он... Господи, если ты и правда существуешь, только не он...”

Кристиан положил ладонь на щеку герцога, погладил, словно разволновавшегося зверька.

– Хорошо. Ты прав, – тихо проговорил он. – Думаю, нам действительно необходимо срочно навестить Себастьяна... Инквизитор у нас в плену, думаю, мы без труда разыщем нужные документы и уничтожим их, и если на суде ты сам лично не будешь свидетельствовать против меня, то... – Легрэ осекся и неловко отвел взгляд. Пальцы его все еще нежили кожу Луиса, точно никак не могли отпустить его, потерять, почувствовать горькую пустоту.

-Не стану. Я обещаю, – Луис умоляюще потянулся к ладони, потерся о нее щекой.

– Я плохой человек, Кристиан. Я слабее, чем думаю. И я понимаю это. Найдите бумаги... – он поднялся и потянулся за одеждой. – Мне, правда, пора... – юноша отвел взгляд. Если теперь позволить себе остаться, он никогда не растопчет это ненужное чувство. Никогда не переступит через него. Нельзя испытывать приязни, находить кого-то лучше, тянуться, привыкать, становиться слабее.

Легрэ молча следил за сборами Луиса, и собственная судьба сейчас волновала его меньше, чем их будущее.