Монастырь (СИ)

я бы тоже скрывал – такого юного, хорошенького, – Этьен прикрыл глаза – свет казался ему чересчур ярким. Луис нарисовался перед мысленным взором, как живой – тоненький, белокурый, изящный. Белая до прозрачности кожа. И мысли сейчас тоже прозрачные, легкие, – знатного и образованного, да к тому же явного чужака. На эту экзотическую птичку будут обращать слишком много ненужного внимания. А лишнее внимание отцу Себастьяну ни к чему.

Николай хмыкнул:

– От нас тоже лишнее внимание? Почему же он нам не сказал про свои планы? И узнали мы про них – какое совпадение! – перед самым приездом инквизиции?

Русич присмотрелся к Этьену – да, пожалуй, пора вести его спать, вот пусть только на последний вопрос ответит, если сможет.

– Возможно, он пытался вычислить, не подсадная ли это утка. Может быть, он надеялся уболтать мальчишку сам... хотя... за два месяца парень так и не понял, чего от него хотят... если, конечно, не прикидывается. Может, отец Себастьян действительно хотел отстранить нас от участия в этом деле, но потом решил, что в связи с визитом святейшей инквизиции не обойдется без нашей помощи.

.. не знаю. Никогда не знаешь наверняка, что у нашего падре в голове, – у самого Этьена в голове сейчас было восхитительно пусто.

Николай посмотрел на библиотекаря – готов.

– Пойдем-ка, я тебя провожу.

Обхватив франка за талию, он потащил его до кровати, благо нормальная келья Этьена тоже находилась в здании библиотеки, и можно было не опасаться, что их увидят. Уложив Франка, Николай, после недолгого раздумья, стянул с него верхнюю рясу и укрыл одеялом. Выглянув в окно, он убедился, что до вечерней трапезы еще несколько часов.

Это было хорошо – значит, Этьен выспится. Не забыть бы его разбудить. Заботливо стерев пыль со лба библиотекаря, Николай задумчиво пошел в винокурню.

5

Луис вышел из библиотеки в задумчивости, подобрал ведро, намереваясь отнести на место, огляделся, размышляя над тем, что теперь говорить аббату, и залюбовался на высокое синее небо, такое безоблачное и теплое.

Он уже дошел до поворота, когда неизвестно откуда, из-под земли, выросла фигура помощника – Кристиана Легрэ.

Юноша даже опешил и выронил злополучное ведро из рук.

Этот человек со шрамом над бровью, сумасшедшими синими глазами, вызывал странный трепет в груди, принимаемый Луисом за страх.

– А я тебя везде ищу, – беззаботно заявил тот, наклонился, легко поднял ведро и, выпрямившись, внимательно взглянул в глаза юноши, пытаясь понять, о чем он думает. Испугался? Очевидно. Кристиану было почти жаль. Легрэ будто бы заново присмотрелся к нему: он напрасно считал мальчика безмозглым, слабохарактерным и наивным.