Монастырь (СИ)

Но пробуждение его было безрадостным. Слишком много сделал Луис не так. Слишком много пошло против его соображений о будущем. Несколько месяцев назад он уговорил отца посодействовать побегу из столицы. И если бы куш не был так велик, строгий родитель, который очень беспокоился за судьбу сына, ни за что бы не пошел против воли Фернандо. Но речь шла не просто о каком-то клочке земли, а о браке с Атальской принцессой, а это значило, что возможно будет объединить земли. Конечно, Луис отправлял в дороге почтовых голубей. Конечно, его встретил падре Ксанте, который тайно занимался перепродажей земель Валассии, могущих послужить способом полного объединения королевств.

Но в планы герцога не входила ни встреча с королем после побега, ни тем более Кристиан. Теперь сложно объяснить Легрэ что-либо. Сложно рассказать, почему юноша сопротивлялся. Почему... так глупо себя ведет до сих пор. Он связан обязательствами. Связан до тех пор, пока не будет заключен брак и подписан договор с Фернандо. И сама возможность встречи с правителем в данной ситуации...

Юноша встал, когда к нему со всеми церемониями и пафосом прибыла высокая гостья.

Она явилась в сопровождении двух герцогов Аталийских, графа Вальяса, гвардейцев и высокопоставленных дам, состоящих при дворе. Сама не говорила, стояла в стороне. Невысокая темноволосая девочка, ничем не примечательная и совершенно унылая.

Сильвурсонни видел невесту в третий раз в жизни, но даже при коротких разговорах успел составить мнение о будущей жене как о скучной и во всем соглашающейся особе, что нельзя было сказать о ее дяде Эдуарде, герцоге Аталийском. Именно он инициировал брак и собирался теперь составить партию с Фернандо на предстоящих переговорах.

Полчаса, за которые была в шатре знать Атальи, показались Луису вечностью. Он получил четкие указания и выслушал холодный отчет о своем поведении. Вероятно. Эдуард все же имел сведения о произошедшем в монастыре. Уходя, он задержался на несколько секунд и кинул достаточно резко, что до брака юноше лучше не думать о возможности отбытия в Александрийскую библиотеку, да и потом следует задуматься хотя бы о годе пребывания в новом качестве рядом с супругой дабы укрепить союз.

Теперь Луис наконец остался один. Клял себя. Ненавидел. И метался по шатру, словно пойманный в ловушку дикий зверь. Бегство? Сколько можно бегать от судьбы... когда все предрешено интригами и волей других людей.

Он правильно сделал, что солгал Кристиану Легрэ. Тому будет легче. Легче возненавидеть и просто уйти... А лучше оттолкнуть его теперь. Едва он только посмеет приблизиться.

Впрочем, вопрос о бывшем монахе волновал и самого инквизитора Ксанте.