Монастырь (СИ)

Но, если не обращать внимания на ухудшающееся самочувствие, – а Микаэль знал, что это пройдет, хоть и через несколько дней, – то, он был доволен. Удалось так вовремя уйти из непонятно к кому переходящего монастыря. Именно что – Бог опять отвел беду от головы травника. Теперь эта вот непонятная военная кампания... Можно на время спрятаться... и занятие будет, и крыша над головой... Весточку брату он тоже послал , да, к тому же, Сея удалось на несколько дней пристроить в тепле и достатке. Пусть отоспится – а то почти весь путь спал в седле перед удерживающим его Микаэлем.

.. А еще, просто до абсурда, монаха радовала купленная у цыган большая чугунная сковородка с прикованной ручкой. Самое то для долгих переходов и готовки на костре. Из монастыря он уходил достаточно неожиданно для себя, и хоть у Микаэля было несколько схоронок с необходимыми вещами на случай побега, но всего предусмотреть не удалось. Вот и ели они с Сеем в дороге в основном лишь кашу, что травник готовил в маленьком казанке. Довольный покупкой, Микаэль обмотал ее веревкой и приторочил к поясу, продолжая неспешно обходить лагерь . Ему была нужна палатка с лекарями – там можно договорится о том, что б двое странствующих монахов за постель и миску похлебки в день помогали с ранеными – уж их то при военных компаниях хватало всегда. А потом, чуть поуспокоившись и послушав, что Господь велит, можно было и думать о том, что дальше делать.

Вдруг опять закружилась голова, да так сильно, что пришлось опускаться на колени – прямо в серую дорожную пыль, и смиренно возносить молитву Господу. Микаэль краем уха слышал смешки проходящих мимо гвардейцев, что, мол, монах совсем ума лишился -посреди дороги молитвы читать вздумал.

Но, травник знал, что странствующие паломники и не такое вычудить могли, а, с другой стороны, лихорадило его сильно – так, что ноги не держали. Подождав, пока станет немного легче дышать и тело перестанет сводить судограми монах открыл глаза и вдруг увидел перед собой чью-то тень. Микаэль медленно поднял взгляд да так и замер – перед ним, разглядывая коленепреклонного монаха в упор, стоял никто иной, как настоятель Себастьян.

– Поднимайтесь! – мужчина ладонью приказал лекарю встать. Сейчас, облаченный в длинное алое блио, поверх которого был накинут тяжелые теплый плащ, который так не шел к этому теплому утру, Себастьян казался еще более грозным.

– Идемте со мной, – добавил он и двинулся от гвардейцам ближе к центру, где располагались шатры знатных особ. Откинув полог одного, аббат пропустил Микаэля внутрь, а затем зашел сам. Теперь он не скрывал облегчения. – Слава богу, ты жив. В этой суматохе я так и не успел тебя предупредить, – мужчина обнял лекаря, расцеловал в обе щеки. – Видимо, сам Бог привел тебя в Аталью.