Монастырь (СИ)

– Луис попытался приподняться без рук. Он был достаточно гибким, чтобы даже теперь оторвать себя от земли и дернуть нижнюю часть тела к себе. – Не смеешь... не твой...

– Мой, – выдох в губы с легким поцелуем.

Потом он одной рукой опять начал ласкать волосы, затылок, вторую пропустил под связанными руками, прижимая Луиса все крепче.

– Мой, – властность в голосе, граничащая с безумием, убивающим, уничтожающим, но не переходящая в него. И настоящий, сильный, страстный поцелуй, который открывает душу, проникает в нее, дразнит, манит, зовет.

Герцог задыхался.

Горячая ладонь удерживала от лишних телодвижений, а губы заставляли отвечать, вызывая ответную страсть. Юноша не мог не отозваться на их разнузданное желание, на ласкающий язык, на ласку в волосах. Он не был пьян, но все кружилось от пыла зверя, желавшего обладать.

Немного, и языки сплелись в танце, возбуждая и без того стоявшую плоть на продолжение игры.

Фернандо с трудом оторвался от герцога. Перед глазами стоял красный туман, он с трудом уже сдерживал дьявола. Тот все больше выбирался – с каждым ответным движением юноши, с каждым звуком, с каждой попыткой сопротивления.

Глядя в затуманившиеся глаза своего мальчика, король изо всех сил старался хоть чуть-чуть обуздать себя. Нельзя отпускать себя до конца, Луис еще не готов к этому. Не испугать. Не потерять... Дьявол всех побери... Держаться... Он с еле слышным стоном впился поцелуем в шею юноши.

Луис застонал. Откинул назад голову. Белые волосы, кудрявые, густые, обласканные постоянными поглаживаниями, короткими ручьями заструились по подушке.

Жадные поцелуи-укусы зацеловывали шею и плечи.

Герцог падал в бездну опять. Он обещал себе никогда не искать близости с мужчинами. Он выгибался вновь и вновь навстречу Фернандо, дрожа, как капелька росы на листе.

Мужчина опускался поцелуями все ниже и ниже. Нежное трепещущее тело под губами, под руками сводило его судорогой желания. Оно жадными змеями оплетало короля, сосредотачивая на одном – обладать, познать, подчинить.

Фернандо быстро избавил Луиса от остатков одежды. Руку под талию, подтянуть, приподнять желанного ближе к себе и легкой лаской пробежать языком по животу, по плоти.

Пока легкой.

Герцог прикусил губы. В угасающих отблесках костра он был прозрачным ангелом, трепещущим в тисках мощного зверя, который поймал свою жертву и теперь готов познать ее целиком.

Он ощущал, как губы спустились мокрыми дорожками по животу, язык провел по краю светлых волос. И новая дрожь побежала к ногам, сменяясь жарким пламенем.

– Пожалуйста... – выдохнул Луис... – Пощадите... Прошу, Фернандо.

Просьба послужила последней каплей, прорвавшей барьер самообладания мужчины.