Монастырь (СИ)

– Легрэ, – король настороженно наблюдал за мужчиной, рука уже в открытую лежала на даге. – Ты так и не понял Луиса. Нельзя с ним так открыто говорить о чувствах, как ты делал. Он их еще не приемлет. Нельзя на него давить ими. От этого он срывается. И с тобой мне нельзя было переговорить до. Ты бы вел себя по-другому, и мальчик бы не раскрылся. Я надеялся, что ты хоть догадаешься промолчать. Но нет, даже на это тебя не хватило, – лицо короля болезненно дернулось. – Если я мог, я бы без тебя обошелся. А так пришлось мальчика до грани доводить, чтобы он, наконец, перестал прятаться в придуманную им сказку.

– А может быть, тебя просто бесит, что со мной он говорит о чувствах, а с тобой – нет? Ты даже не представляешь, как искренне и страстно он умеет делать это. – Кристиан медленно подошел к королю и пристально взглянул в глаза – с вызовом, с усмешкой. – Я видел его с другой стороны – с той, до которой ты так сильно хочешь добраться, Фернандо. Не надо во мне вызывать чувство вины за то, что произошло. Ты сам спровоцировал нас на подобное поведение, потому что ты хотел уронить меня в его глазах.

Прекрасно получилось... Так же, как и принять его вызов вместо того, чтобы попытаться объясниться с ним, успокоить. Ты сам не умеешь говорить о своих чувствах, Фернандо. Тебе проще избить его и поиметь. Да, он слаб в своем пороке, и поначалу я сам этим пользовался. Знаешь, когда я понял, что Луис вовсе не такой, каким кажется? Когда он сказал, что любит меня. Не знаю, сколько в этом было правды, и знать не хочу, не это важно. Важно совсем иное: Луис умеет признавать свои желания и чувства. Он их признает и уже довольно давно. – Легрэ шумно усмехнулся и прищурил глаза. – Не словами, действиями. Его пугают не чувства, его пугает выбор, напор, страсть. В постели его можно бить, унижать, брать, как хочется, но в другое время нельзя. В другое время его надо любить – просто и открыто, и если ты сам не изменишься, Фернандо, ты никогда от него ничего не добьешься.

Король изо всех сил пытался оставаться спокойным. Объяснять причины своих поступков Легрэ? Бесполезно. Он не понимает, и не поймет. Нельзя мальчику скользить туда-сюда – в постели приемлет себя, вне постели унижает.

Страх и ненависть к себе – вот от чего в первую очередь мальчика нужно было избавить. Несмотря на впечатление, оставшееся от первого разговора с бывшим стражником, Фернандо надеялся, что Легрэ ему поможет, а он... Он видит только внешнюю сторону. В том числе только внешнюю сторону их отношений с Луисом.

– Это и есть твое предложение? – дагу уже даже выхватывать не нужно.

– Я пока тебе ничего не предлагал. – Легрэ пожал плечами и нагло улыбнулся. – Злишься, Фернандо? Злись.