Монастырь (СИ)

Помявшись с ноги на ногу, Сей, все это время молча слушавший разговор, тихо поинтересовался:

– А мне тоже лучше выйти? Я.. мешаю? – уж очень не хотелось отходить от аббата и Микаэля, но если так будет лучше...

– Ты не мешаешь... Да и мне помощь нужна...Ох, только... Забыл совсем – мне вода горячая нужна. Скажи кому там, пожалуйста... И бегом сюда – будем его перевязывать.

Микаэль подождал, пока Сей выйдет, и потянулся к сваленным у кровати сумкам. Достал маленькую склянку, завернутую в кусок полотна и, откупорив крышку, склонился над Себастьяном. Травник понимал, что рано еще приводить его в сознание, что рана будет болеть и лучше-бы подождать еще.

.. Но, Микаэль хотел знать, а так уж ли желает аббат возращения в стены монастыря. И не будет ли это для него еще хуже смерти. Разговор с Сеем у озера монах помнил весьма хорошо, и не знал, что ему думать.

– Отче... Отче.... Это – я, Микаэль... Пить хотите?

Голос поднимался со дна ада... Ветки, почерневшие от холода раздвигались ледяной рукой. Воздух был морозным, и Себастьян боялся вздохнуть, потому что тогда возвращался огонь, что лился с небес божественным прощением.

Он черным смирением растекался по внутренностям, он возрождал воронку, по которой кружится жизнь, принесшая столько боли и столько отчаяния.

Глаза не желали открываться, но аббат заставил веки открыться, ничего не понимая, почти не видя. В пелене мертвых ветвей к нему склонилось лицо Микаэля. Светлое пятно, широко открытые глаза. Вопрос. Пить...

– Дай, – тяжелый хрип.

Травник потянул с себе бурдюк с водой, но, тут же замер в нерешительности... Себастьян был так слаб, что сам пить вряд ли сможет... А вода, да еще с каплями лечебного настоя – она в самый раз будет.

– Сейчас... Сейчас напою.

Микаэль достал еще одну бутылочку и капнул из нее несколько капель в воду. По комнате разнесся запах восточных пряностей. Монах набрал в рот немного воды с растворенным в ней снадобьем и осторожно прижался губами к губам Себастьяна, раскрывая их и отдавая воду.

Аббат почти не чувствовал тела, он жадно проглотил воду и принял поцелуй. Происходившее казалось туманным сном. Боль... Разрастающаяся и резкая. Дышать, но задыхаться.

– Смерть, – новый хрип, отчаяние... – Как?

Грохот падающего таза и вода, медленно растекающаяся по полу.

Как, почему? Сей просто не верил своим глазам, наверняка этому есть объяснение... Но как же больно, ведь Микаэль был единственным человеком, которому Сей доверял, он знал о его чувствах, так почему?...

Резко развернувшись, мальчик вылетел из комнаты, врезаясь в кого-то, пробормотав слова извинения и выбежав прочь из церкви. Иначе он бы просто задохнулся.

Ксавье, ходивший в раздумьях по двору, едва успел отловить вновь стремглав куда-то мчавшегося мальчишку.