Монастырь (СИ)

– Вам принести потом этих цветов в комнату?

– Конечно, но лучше ты сам приходи, – Себастьян отправился к дверям и закрыл ее изнутри, чтобы вернуться и потянуть юношу уже на кровать, усадил к себе на колени и вновь стал целовать – лицо, шею, плечи, продолжая сминать ткань, поднимая ее до колен, чтобы гладить по нежности кожи. Сей трепетал так откровенно, так смущался и краснел, что страсть загоралась в аббате все сильнее. Цветок распустился и пора его сорвать.

Мальчику казалось, что в комнате невероятно жарко, что хотелось окунуться в чан с ледяной водой, что бы этот жар ушел из тела.

Жар, который заставлял его так трепетать, откровенно дрожать и ерзать, испытывая неизведанное, запретное, такое пугающее и манящее. Греховное. Но ведь аббат сказал, что это не грех, да? Когда так приятно.

Он поймал руки мужчины, останавливая и кусая губы.

– Не надо... Зачем? Вы же меня увидите... – показать свои ноги а, тем более то, что выше казалось мальчику таким постыдным. Хотя те же деревенские мальчишки бегали голышом. И сам он когда-то бегал, но за два года проживания в монастыре ему стало казаться это дикостью.

– Ты красивый, я хочу на тебя смотреть, – ладонь заскользила выше по бедрам, Себастьян впился в губы Сея жарким поцелуем, продолжая его ласкать и нежить на своих руках, потянул на кровать, чтобы было удобнее и слаще.

Развязал пояс, который вскоре будет мешаться. – Хочу тебя гладить.

Он зажмурился, смущаясь, будто от того, что он не видит, аббату тоже не будет видно.

-Но это... разве это так? Я же мальчик... – Сдвинул колени, протягивая руки и обнимая его. – Все это так... – Он не договорил, не найдя слов и просто отдался нежным ласкам, поцелуям, будто желая раствориться в них.

– Ты мой мальчик. Только мой, – горячие ладони гладили нежную кожу, между бедер, пока не коснулись мошонки, такой горячей, такой восхитительной, покрытой мягким пушком. Мужчина проник языком в рот Сея, продолжая гладить, обхватил член рукой, чуть сжал, отпустил...

Слова приятной дрожью отзывались в теле Сея, он застонал, чуть ли не пугаясь этого звука, действий Себастьяна, своих желаний. Его коснулись там, где запретно, а ему нравилось, ему хотелось, не терпелось... будто и не он вовсе, а желания – такие запретные, заполняют все существо, заставляя тянуться руками, обнимать и тихо прошептать.

– Хочу еще...

Рука мужчины заскользила по члену, продолжая возбуждать мальчика. Конечно, он уже был готов. Не зря аббат постоянно ласкал и целовал Сея. Теперь он не испугается большего. Ресницы его трепещут, щеки полыхают.

– Мой хороший, пошире раздвинь ножки, – голос лился в самое ухо, – хочу тебя всего, мой маленький, – мужчина потянул с юноши рясу и рубаху. Сей попытался сопротивляться. Но так слабо, так наивно, по-детски.