Монастырь (СИ)

Сколько можно унижать? герцог метнулся из шатра, пока слуги ходили туда и сюда, воспользовавшись суетой и запалом соперников, и нырнул в темноту.

– Легрэ, – устало ответил король, стоя с закрытыми глазами. – Ты действительно ничего не понял из того, что я говорил? Или притворяешься? Но на твой вопрос, так и быть, отвечу. Он будет выбирать сам, понятно?

– Он бы выбрал, если бы мог, – Кристиан покачал головой. – А наличие любых условий, в том числе на то, с кем и когда ему делить постель – клетка, Фернандо. Либо вдвоем, либо никак – ты сам сказал. И то, что ты тут устроил – результат твоей ревности.

Когда Луис уходил от меня к тебе, я вполне допускал, что вы проведете время не за беседой, и я ни разу не помешал Луису идти туда, куда ему хочется, пусть даже без меня. Я и так уже с тобой, и очень давно, если ты не заметил, но я не могу вечно игнорировать твою ненависть.

Полог шатра буквально после последней фразы вновь распахнулся, и герцог прошел мимо слуг прямо к Фернандо, насильно усадил на тюк и молча достал из небольшого узелка флакончик, капнул на пальцы капельки масла и принялся растирать виски мужчины.

Глядя на Луиса, Кристиан чувствовал себя неловко.

Похоже, что Фернандо прав, и он идиот, но невозможно все время переступать через себя. Если бы король не провоцировал Легрэ, ему было бы намного легче принять Фернандо и быть рядом, вместе с Луисом. Кристиан надавил ладонью на живот в месте удара, пытаясь унять боль, а потом взял таз с водой, чистых полотенец и, подойдя к Фернандо, поставил все у его ног. Легрэ, извиняясь, погладил юношу по плечу, смочил полотенце в воде, а потом приложил к скуле короля.

– Тебе лучше лечь, Фернандо, – тихо сказал он.

Луис чуть обернулся. Хорош! Только заживший на щеке шрам потревожен и чуть разошелся, кровь уже запеклась. Герцог стянул с короля рубаху и начал смывать пот и усталость, протирать его тело, потом аккуратно уложил. Махнул Легрэ и принялся за его раны. Прошло около получаса, когда двух драчунов удалось привести в порядок и теперь накормить. Луис подоткнул под королем подушки, кормил его горячей кашей из зерна и мяса, почти заставлял есть, словно маленького, поил из чашки и поглядывал на Кристиана, качая головой и вздыхая. Глупцы! Глупцы хуже упрямых ослов.

– Тебе лучше, Фернандо?

Король просто кивнул, не открывая глаз, и спросил:

– Ты тоже думаешь, что я не прав? Либо всем вместе, либо нет.

Внутри все замерло в ожидании ответа юноши. Последние слова Легрэ Фернандо слышал уже сквозь туман неласковой, вгрызающейся хуже лисицы боли, но запомнил. Ненависть? Нет, уже не ненависть, уже что-то другое. Была бы ненависть, сегодня Легрэ был бы убит по-тихому. Обставить исчезновение Кристиана так, чтобы Луис воспринял его как поспешный отъезд, было очень нетрудно.