Монастырь (СИ)

Тут же губ Микаэля коснулся края чаши с горьким снадобьем, что обожгло так, словно монах глотнул огня. Этот вкус травник знал, как и знал для чего пьют это зелье, а еще – почему ему его пить сейчас совсем нельзя... Но знание это тут же потерялось в сполохах, уходя за ту тонкую грань, которую Микаэлю все не удавалось переступить...

– Кто вы?...

-Неужто не узнаешь? – человек присел, скидывая с головы инквизиторский капюшон. Черные глаза смотрели в упор. – Зачем грамоты собирал?

Слова, смысл которых все ускользал... Чужое дыхание у виска, обжигающее кожу... Травник приоткрыл глаза, моргая и пытаясь привыкнуть к свету.

.. Золотистое пламя едва заметно мерцало, мягкое, теплое – а ему все казалось, что он в полдень смотрит на яркое солнце и слепнет... Свет, звуки и запах, такой знакомый вкус зелья – все вдруг смешалось окончательно... Микаэля пробила дрожь, ему бросало то в жар, то в холод... Больно – не было совсем... А вот пусто – да... Так пусто, звонко и... Непонятно? Очень непонятно... Кто перед ним? Да и где он? И... Кто он сам?

– Вы сказали “Микаэль”... Кто это?

– А с кем я разговариваю сейчас? – усмехнулись тонкие губы. – Может, с ветром в травном поле.

Если вот ладонью ветерок поймать, то как тебя ухватить, Микаэль. Не всякому удается...

– Как желал бы я ведать, с кем говорите Вы...

Попривыкнув к свету травник оглядывал своего собеседника. Темные волосы, резкие черты, глаза что кажутся бездонными колодцами тьмы... Так и видится, что это не Божий человек перед монахом, а языческий волхв, что вышел из самой ночи. И снова это странное чувство, что все, происходящее – оно нереально... Лишь сон, что снится, и в котором не можешь вспомнить кто ты. И стоит лишь понять это – и призрачная грань разобьется на мелкие осколки, и ты проснешься.

... А Микаэль все не мог до нее дотянуться...

– Микаэль...

Травник молвил имя медленно, словно пробуя его на вкус... Сладкое... Словно легкое вино из раннего винограда... Настоянное на травах, согретых летним солнцем и теплым ветром.

– Действительно – как ветре веет....

– А все же, Микаэль, раз уж мы здесь... одни... без лишних ушей, без свидетелей... скажи ты мне, неразумному, зачем ты искал лучшей доли, чем та, которая богом уготована? Ты брату весточки слал зачем? – пропасти черных глаз разгорались огнем древним, мистическим.

.. – Мне скажи. Неужели есть в твоей жизни смысл, если ты с язычниками в родстве?

– Если б только знать мне, о чем говорите Вы...

Травник поднял руку – медленно, едва ведя – до того тяжелым было это движение. И рука ведь – как пушиночка с пера сейчас, а как трудно. Осторожно коснулся кончиками пальцев скулы мужчины. Микаэлю казалось, что он – он действительно не человек... В глазах того, кто был одет в кроваво-красную инквизиторскую сутану разгоралось завораживающее травника пламя...