Монастырь (СИ)

Черные глаза его рассматривали короля с внимательностью исследователя к которому попала интересная мошка. Зелье действовало на Фернандо необычно. Как и на Микаэля, который привык принимать слишком много трав.

– Надо же, – удивился король. Глаза были честнее безоблачного неба. – Ваша Светлость, я не одержим, мне ни разу не приходилось как-то обуздывать демонов, поэтому я даже не знаю, что нужно делать, чтобы их обуздывать.

– Вы не можете ответить на поставленный вопрос, – улыбнулся Ксанте. – Значит вы лжете, значит в вас говорить гордость, а гордость ведет к тщеславию, а тщеславие рождает равнодушие.

А равнодушие есть Сатана на земле. Вы одержимы, Фернандо. И я могу утаить этот факт, если вы согласитесь передать дела по заговору в руки Церкви.

– Ваша Светлость, – лукаво улыбнулся король, – слишком длинная цепочка, слишком много утверждений, каждое из которых нужно будет неоднократно подтвердить цитатами отцов-основателей и неопровержимыми доказательствами. И с чего Вы решили, что я не могу ответить на поставленный вопрос? Я пока выразил лишь удивление.

Он поудобнее скрестил руки, ухватив свободной рукой привязанную, и с интересом стал смотреть на инквизитора.

– Так ответьте мне, вам ведь никто не мешает сказать правду, – кивнул Ксанте согласно. – Утверждать что-либо я не буду. Но ведь могу продолжить обряд, если не получу достаточно обоснованных ответов. Тогда мне придется привлекать святых отцов, процедура затянется надолго. Решение суда по заговорам принимается в течение двух дней. Мои люди уже получили показания преступников, которые организовали покушение на его величество.

– Падре Себастьян, который милостиво согласился быть моим духовником во время подписания вассального договора с Атальей, – голос короля опять был полон безмятежности.

– Падре Себастьян? – Фернандо удалось удивить Ксанте, по крайней мере, на лице его появилось осознанное выражение изумления. – Зачем же он с тобой такое творил?

– К глубочайшему своему стыду признаюсь – испытывал греховные мысли по отношению к Алисии, принцессе Аталийской, о чем признался на исповеди. Падре Себастьян отпустил мне мой грех и наложил епитимью. Вот эти порезы. Именно поэтому для меня таким откровением стали Ваши слова, что они используются для обуздания демонов.

Ваша Светлость, я ведь не одержим нечистым духом.

– Кто же, по-вашему, мнению, Фернандо, им одержим? Кто из заговорщиков? Кто желал вам смерти и стоял во главе заговора? Кто заставил лагерь всполошиться?

– Ваша Светлость, я всего лишь монарх, я не могу определять одержимость других людей. Я могу лишь определять судьбу моей страны и моих подданных. В том числе и тех, кто поднимает на меня руку. И я милостиво прошу у Вас разрешение ознакомиться с показаниями преступников.