Монастырь (СИ)

Теперь ничего не поделаешь. Дьявол поднял голову и огляделся. Взгляд наткнулся на Легрэ прижимающего с отчаянной безнадежностью к себе Луиса. Такое может быть только... Разум отказывался принимать увиденное...

Король поднялся и через минуту опустился на колени около Кристиана. Рука коснулась прежде серебряных волос мальчика. Этого не может быть... У него должно было быть время хотя бы утра... До утра... Почему так рано? Почему он не успел? Почему? Душа покрывалась тьмой. Мальчик мой... Почему?.. Я бы все сделал... Совсем немного же оставалось... Господи, зачем?.

. Глаза застило слепой пеленой, сердце умирало по кусочкам, причиняя невыносимую боль. Сердце... Да. Дьявол опять довольно улыбнулся. Все вернулось.

– Легрэ, ты можешь идти?

Кристиан отрицательно покачал головой не очень понимая, чего от него хотят. В этой маленькой сырой камере, среди тьмы и горя , Фернандо казался ему видением, мороком, какой-то нелепой реальностью, в которой больше не было их любимого. Во взгляде Легрэ отразилось все, что невозможно было выразить никакими словами: “Его больше нет... Зачем куда-то идти? Все кончено”, и это страшное: “Я виноват”.

– Нет, – прошептали занемевшие губы.

Фернандо кивнул. Песня продолжала его вести.

Будь достоин ты!

Пусть даже это боль!

Пусть бездна или кровь,

Обязан ты дойти!

Будь достоин ты!

– Кристиан, сейчас тебе помогут. Отдай мне, – с трудом сглотнув, король продолжил, – Луиса. Я понесу его. Ты не сможешь.

Темный взгляд на ближайшего монаха, слышавшего разговор.

И опять они вдвоем обнимают мальчика. Только в этот раз уже ничего нельзя поделать. Ничего... Безумие окончательно заполоняло разум короля.

Легрэ медленно ослабил объятия, позволяя королю взять юношу, отдал, так же неохотно, но и неотвратимо, как смерти. Руки тряслись и боль пульсировала во всем теле, словно пытаясь разорвать его на части, и душу, что опустела наполовину. Кто-то подошел к Кристиану, бережно подхватил под руки, помог подняться. Теплая монашеская риза так и осталась в руках Легрэ. Длинные коридоры встречали короля и его ношу скорбным молчанием и Кристиану казалось, что их узкие лабиринты, погруженные в вечернюю тьму бесконечны – это его ад, из которого нет выхода.

Даже тогда, когда они с Фернандо вышли на свежий воздух, закатное солнце в пустых глазах Легрэ было черным.

Стоило выйти за ворота, Фернандо остановился, прижимая к себе мертвое тело. Он знал, что его увидят. Ждать пришлось недолго. Антуан, герцог Наварский. Благосклонный взгляд. Краткий отчет. Все, как нужно. Фернандо прикрыл глаза, позволяя безумию окончательно захватить себя. Короткий приказ позаботиться о Легрэ. Луис, отданный в руки лекаря. Лаской по знакомому оружию.